– Да, господин. Боюсь что так.
- Знаем ли мы, кто главарь? Есть ли вообще какие-нибудь имена? После того, как они проведут несколько часов с дознавательной командой, мы узнаем подробности обо всех, кто причастен к этому.
- Есть имя, господин. По крайней мере, слух. Человек по имени Борен. Он должен быть легионером Восьмой когорты.
- Тогда арестуйте его.
Макрон покачал головой. - Это вымышленное имя, господин. Я проверил списки.
- Кто бы он ни был, как ты думаешь, он виноват в убийстве Пизона?
- Может быть.
Или это может быть просто один из людей Пизона, который устал от побоев. - Макрон откашлялся. - Меня беспокоит то, что это может быть только начало. Если моральный дух не улучшится, ситуация может ухудшиться. И если парни, получающие половинный рацион, продолжат ворчать из-за этого, центурионам ничего не останется, кроме как прилагать все усилия, чтобы заставить их выполнять свой долг. Это только ухудшит настроение солдат. - Макрон пожал плечами и сделал круговой жест пальцем. – Порочный круг, господин.
Корбулон поморщился. - Что ж, при нынешнем положении вещей я мало что могу сделать с увеличением рациона. Так что единственный способ поддерживать порядок – это поддерживать железную дисциплину. Вот что поможет им пережить зимнюю осаду. Сейчас они могут ворчать, но потом поблагодарят меня за это.
Макрон сомнительно покачал головой. - Надеюсь, господин. Но я думаю, что дело вышло далеко за рамки ворчания, - он указал на тело.
Корбулон скривился. – Достаточно далеко.
На весь лагерь прозвучал плоский рев буцины, и люди начали выстраиваться между своими хижинами, прежде чем опционы начали выкрикивать их имена.
Корбулон некоторое время смотрел на них, прежде чем принять решение. - Передай мой приказ. Я хочу, чтобы после переклички было общее собрание. Пора пресечь эту чушь о мятеже в зародыше."
"Час спустя скромная армия численностью около четырех тысяч человек выстроилась на открытой местности за пределами лагеря среди случайных небольших снежных порывов. Командующий рассматривал их со своего места на смотровой площадке перед знаменами, в то время как преторианцы заняли свои позиции вокруг насыпи лицом к остальным солдатам.
Макрон не мог избавиться от ощущения, что в подобном порядке построения было что-то вроде конфронтации, учитывая напряженность в лагере. В воздухе царила тревожная тишина. В основном из-за приглушающего эффекта снега, но также и из-за угрюмого молчания людей, ожидающих, пока заговорит их командир.
