Измены

Аня этого даже не заметит, потому что, я знаю, первая ему звонить и писать точно не будет.

Почему-то очень больно размыкать глаза. Усилием воли приподнимаю веки, и тут же закрываю их обратно из-за резкого света. Вдруг чувствую, что болят не только глаза, а вообще все тело. Будто меня бульдозер переехал. И дышать больно. Каждый вздох — мука.

Издаю стон и все-таки заставляю себя разомкнуть глаза. Пытаюсь повертеть головой, чтобы понять, где я вообще нахожусь, но из-за боли в шее не могу это сделать.

— Проснулся? — доносится до меня хрипловатый мужской голос.

Слышу шаги и звук открывающейся и закрывающейся двери. Через пять минут ко мне подходит девушка в белом халате.

— Как самочувствие? — интересуется и тянется к капельнице.

— Скажи спасибо, что живой. Сейчас врач подойдет.

Медсестра вытаскивает из моей руки иголку, а потом вставляет новую. После ее ухода, я все-таки нахожу в себе силы повертеть головой. Я, кажется, в больничной палате. Помимо меня тут еще два мужика.

Снова прикрываю веки и пытаюсь вспомнить, что вообще произошло. В памяти моментально всплывает Анино признание об измене, и в этот момент все тело пронизывает уже другая боль, не физическая. А боль от того, что жизнь моя кончена, хоть физически я и жив.

Вспоминаю, как схватил Аню, как швырнул ее на кровать, как разбил зеркало. Вспоминаю бутылку коньяка, а потом — кромешная тьма.

Дверь в палату скрипит, и ко мне подходит мужчина-врач примерно моего возраста.

— Поздравляю. Вы в рубашке родились. У вас перелом двух ребер, но жить будете.

— Я не очень помню, что случилось, — тихо говорю.

— Вы попали в аварию на мосту через Москва-реку. Ваша машина пробила перила и упала в воду. Более подробно о произошедшем вам расскажут следователи, поскольку вы были за рулем в нетрезвом виде.

— А кто-нибудь умер? — осторожно интересуюсь.

— Нет, вроде бы никто не погиб. Но я могу чего-то не знать, следователи вам все скажут.

Далее мужчина задает вопросы о моем самочувствии и уходит. Эта информация оказывается для меня слишком шокирующей, поэтому я закрываю глаза и проваливаюсь в сон. А когда просыпаюсь, возле меня действительно сидят два следователя.

Я никогда раньше не был на допросах, но, конечно, подозревал, что приятного в них мало. Это еще мягко сказано.