Изумрудные объятия

Я бы сейчас с удовольствием выпила шерри, а вы, Мартиса?

Мартиса подумала, что она бы пожалуй, не отказалась от хорошей порции виски — такие удовольствия она научилась ценить во время войны.

Она улыбнулась, вернее, попыталась улыбнуться.

— Да, я бы тоже не отказалась от шерри.

—Я в этом не сомневаюсь, — сказал лэрд Кригэн, скривив губу.

Он выступил вперед и предложил Мартисе руку. Она колебалась под его горящим взглядом. Тогда он дотронулся до ее ладони, а потом позволил ей взять его под руку. Мартису опалило жаром.

— Но имей в виду, Элайна, эта наша гостья, эта леди Сент-Джеймс, не боится привидений. Для нее в склепе нет ничего ужасного. Она боится только живых. Это по-прежнему правда, Мартиса?

Она ощущала тепло его прикосновения, его силу, чувствовала рельефные мускулы, скрытые под элегантной одеждой, и обостренно ощущала на себе его испытующий взгляд. Она посмотрела ему в глаза и подтвердила:"

"— Я боюсь только живых. Когда они мне угрожают.

Губы Кригэна медленно раздвинулись в улыбке, черная бровь изогнулась, и Мартиса поняла, что он прекрасно сознает, кого именно она боится — она боится его.

Или себя?

В действительности она не знала.

Глава 3

Вечером, когда Мартиса спустилась к ужину, главный зал выглядел совершенно по-другому.

По этому случаю она оделась очень тщательно. Холли позаботилась, чтобы днем многие ее вещи были выглажены. За время между началом войны и ее концом мода претерпела множество мелких изменений: например, появились турнюры, а нижние юбки стали не такими пышными.

Мартиса не могла себе позволить платье нового фасона — вроде тех, что были показаны в «Леди Годой», — но еще дома сумела немного сузить свои старые юбки и из оставшегося материала сотворить нечто вроде турнюра. И в этот вечер она смогла одеться элегантно. На Мартисе было бархатное платье благородного голубого цвета, состоящее из корсажа и чехла поверх льняной нижней юбки в цветочек. Она вплела в волосы голубые ленты и замерла перед зеркалом, довольная результатом. Ее глаза казались больше и ярче, на щеках играл естественный румянец — Мартиса понимала, что это от возбуждения. Предстояла новая встреча с Брюсом Кригэном: может быть, вызов, может быть, битва, — хотя Мартиса по-прежнему чувствовала себя неуютно от его вопросов и слишком проницательного взгляда, она не могла отрицать, что он ее притягивал.

«Прости меня, Мэри», — подумала она.

Еще раз взглянув на себя в зеркало, она вышла из комнаты.