Извращенная гордость

— Насколько ты силен, Римо Фальконе?

— Достаточно силён, чтобы забрать тебя и наших детей домой, где вам всем самое место, Ангел.

Я улыбнулась. Я сунула нож под веревку.

— Поклянись, что не убьешь мою семью. Ни моего брата, ни моего отца, ни моего дядю. Поклянись нашими детьми, Римо.

— Клянусь, — пробормотал он.

Я перерезала веревку, когда услышал скрип двери. Я бросила нож в свободную руку Римо.

— Серафина, отвали от этого мудака!

Данило зарычал, схватив меня за плечи и поднял на ноги. Я повернулась к нему, врезавшись прямо в лицо.

— Не указывай мне, что делать. Я имею право быть здесь.

Данило тяжело дышал, грудь тяжело вздымалась. Я сделала шаг назад, снова приблизившись к Римо. Данте и мой отец вошли. В основном я заслоняла Римо от них, но это ненадолго.

— Ты не должна быть здесь, голубка. Это не для девушек, — мягко сказал папа.

Он все еще верил в мою невиновность, но Данте и Данило смотрели на меня более осторожно.

— Где Сэмюэль? — спросил Данте.

Я обхватила себя руками и засунула их под кардиган, пальцы сжали пистолет, пристегнутый к кобуре.

— Простите, — прошептала я и наставила на них пистолет.

Данте положил руку на пистолет на поясе, но не вытащил его. Отец и Данило совсем замерзли.

— С Сэмюэлем все будет в порядке. Он отключился за диваном.

— Фина, — сказал папа успокаивающим голосом. — Ты через многое прошла. Опусти пистолет.

Я сделала еще один шаг назад, отпуская предохранитель.

— Простите, — повторила я, сдерживая слезы, думая о Сэмюеле, о том, что он подумает, когда проснется.

Данте выхватил пистолет, Данило тоже, но я загородила Римо от них. Они не станут стрелять в меня, даже теперь, когда я держу их на прицеле. Я была девушкой, которую нужно защищать. Я была их ответственностью и их неудачей.

Римо, шатаясь, поднялся на ноги позади меня, и Данило прицелился. Я выстрелила в него, ударив снаружи по плечу. Он ахнул, его глаза сверкнули на меня.

— Ни единого движения, — предупредила я. Римо, как обычно, не обращая внимания на меры предосторожности, навис надо мной.

— Мы только хотим уехать. Никто не должен пострадать, — прошептала я.

Римо потянулся за пистолетом, но я покачала головой.

— Спина, — ответила я. Его рука скользнула под мой кардиган и вытащила оттуда пистолет.

— Голубка, — прохрипел папа. — Ты ничего не должна этому человеку. Он изнасиловал тебя.