А над гостиной с двухэтажного потолка свисала огромная лампа, похожая на огромный серебряный шар из шерсти. Слева стоял обеденный стол, за которым могли разместиться по меньшей мере шестнадцать человек. Как будто пол был сделан из черного мрамора. Дальше слева была открытая кухня с белыми фасадами. Но мой взгляд был прикован к гостиной и окнам от пола до потолка. Снаружи была огромная терраса с белыми колоннами, выходившая на город с освещенными небоскребами и мигающими огнями.
Я занервничала, не уверенная, что мне позволено бродить вокруг.
Фабиано сделал приглашающий жест, я подошла к окну и выглянула наружу. Теперь я могла видеть, что белые колонны окружали длинный квадратный бассейн, который светился бирюзовым светом в темноте.
Фабиано открыл дверь на террасу, и я вышла. Проходя мимо бассейна, я остановилась у балюстрады. Внизу виднелась Эйфелева башня.
Я глубоко вздохнула, ошеломленная видом и квартирой. Я не осмеливалась спросить, сколько это стоило. Преступление окупается, если все сделано правильно.
Но мои родители так и не придумали, как это сделать.
Фабиано подошел ко мне сзади и обнял за талию. Он поцеловал меня в плечо, потом в ухо. Знакомое покалывание наполнило мое тело, когда я наклонилась к нему. Я не хотела отталкивать его, не хотела думать о том, как я буду выглядеть, оставаясь с ним наедине ночью. Я просто хотела быть, хотела наслаждаться самым прекрасным зрелищем, которое я когда-либо видела.
— Это невероятно, — прошептала я.
Я могла представить, как живу здесь, могла легко представить, как наслаждаюсь этим.
Я никогда не считала себя девушкой, которая жаждет таких вещей, но я никогда не была окружена ими.
Он промурлыкал что-то одобрительное, затем убрал волосы. Он поцеловал кожу над пульсирующей точкой, затем нежно прикусил. Я вздрогнула от собственнического жеста. Его рот опустился ниже, и он лизнул мою ключицу. Его руки переместились от моей талии к грудной клетке, давление было легким и все же почти подавляющим.
Его присутствие, наше окружение, возможность того, что может произойти дальше, были приливной волной, играющей со мной.
— Фабиано, — неуверенно сказала я, но мой голос замер, когда его руки обхватили мою грудь через ткань платья. Только однажды какой-то парень щупал мою грудь, и это было больно и отвратительно, а потом я оттолкнула его и меня вырвало."
"Прикосновение Фабиано было мягким, и все же оно послало всплески ощущения по всему моему телу.
