Она не отодвинулась от меня, ее спина все еще прижималась к моей груди, мои пальцы все еще были на ее груди. Она вздымалась от моего прикосновения. Один глубокий вдох, и она выпрямилась.
— Есть вещи, которых стоит ждать.
— И ты одна из них? — спросил я.
Она посмотрела в сторону городских огней. Ее ресницы снова затрепетали, но на этот раз, чтобы сдержать слезы.
— Понятия не имею.
Слова были такими тихими, что ветер почти унес их, прежде чем они достигли моих ушей.
На мгновение мне захотелось разрушить мир, сжечь все дотла.
Я хотел пойти за ее отцом и увидеть, как жизнь медленно вытекает из его вен. Я хотел найти ее мать, перерезать ей горло, увидеть, как она брызжет собственной кровью. Эти эмоции были чужие, не из-за их жестокости или ярости, а потому, что они были от имени женщины. Когда я был моложе, у меня случались приступы покровительства по отношению к сестрам; до того, как они покинули меня и я стал тем, кем стал сегодня.
Я провел пальцами по ее ребрам, Затем обхватил руками живот. Она вздрогнула.
— Пойдем в дом, тебе холодно.
Она посмотрела на меня с любопытством и надеждой. Не найдя того, что искала, она медленно кивнула и позволила мне провести себя внутрь. Удивление вернулось к ее лицу, когда она осмотрела гостиную. Я провел большую часть своей жизни в роскоши, принимал ее как должное большую часть времени, пока она не была вырвана у меня. Но у нее никогда не было ничего подобного. Я притянул ее к себе, ее соски прижались к моим ребрам.
— Останься со мной на ночь.
Ее глаза расширились, затем она отчаянно тряхнула головой.
— Я же сказала, что не буду спать с тобой.
Не сегодня, но скоро. Леона все еще верила, что сможет ускользнуть от меня, но она была моей.
— Я знаю, — сказал я тихим голосом, затем скользнул руками по ее спине.
Она расслабилась, потом напряглась, словно вспоминая себя.
— Тогда почему? Зачем мне ночевать, если ничего не случится?
Черт, если бы я знал.
— Останься, — повторил я, на этот раз приказывая.
Она посмотрела на меня, испуганная по всем неправильным причинам.
— Хорошо, — выдохнула она, покорная и усталая.
У нее был долгий день. Работать на Арене Роджера было нелегко. Я поднял ее на руки. Она не протестовала, как будто поняла, что битва проиграна. Я понес ее к лестнице. Она прижалась щекой к моей груди и прошептала.
— Пожалуйста, не делай мне больно. Не думаю, что смогу с этим справиться."
"Я остановился, поставив ногу на первую ступеньку, и посмотрел на ее янтарные кудри.
