Я никогда не спрашивала его, потому что в глубине души предпочитала не знать, и даже сейчас идея о том, что он покончит с чьей-то жизнью, была слишком абстрактной, чтобы понять. Это казалось чем-то далеким, чем-то не из этого мира.
Резкое замечание замерло у меня на губах, когда я уловила настороженность в глазах Фабиано. Он опасался меня, думал, что я играю с ним, возможно, используя его, как другие женщины, которые всегда видели только его силу и возможности, которые они для них значили. Нам с Фабиано было трудно доверять другим.
— Я не дразню тебя, — тихо сказала я.
Я коснулась его груди, чувствуя его жар даже через рубашку. Его мышцы напряглись под моим прикосновением, но он не смягчился, ни телом, ни выражением лица.
Он смотрел на меня, как змея на мышь. Я вздохнула, не желая объяснять ему свою реакцию, потому что я не могла рассказать ему о своей матери, не смотря на то, что он смотрел на меня по-другому.
— Я хочу прикоснуться к тебе, — сказала я, и это было правдой.
— Но я не прикоснусь к тебе губами.
Я думаю, это унизительно. У моей матери всегда был плохой вкус на мужчин, и все они любили так ее унижать.
Его глаза были слишком настойчивыми, как будто он знал больше, чем я готова поделиться. Я отвернулась, беспокоясь, что он точно знает, что я скрываю, не только о моей матери.
— Я не собираюсь унижать тебя, — сказал он.
Я неуверенно потянулась к нему, мои пальцы скользнули по его шелковистости. Он мгновенно напрягся, но не издал ни звука, наблюдая за мной. На этот раз я не хотела знать, что происходит в его голове, слишком боялась, что это расскажет мне больше о себе, чем о нем.
Его рука сомкнулась вокруг моих пальцев, показывая, как именно он любит, когда к нему прикасаются.
Мое собственное дыхание участилось, когда я погладила его сильнее и быстрее. Он не сводил с меня глаз, и в нем снова вспыхнули эмоции. Я еще сильнее сжала его, заставив его зарычать, и заменила нежные эмоции в его глазах похотью.
Лучше. Более безопасный. Я тоже могу нарушить этот момент. Пришлось его сломать, если я хотела выйти из этого невредимой.
Фабиано напрягся, контроль окончательно соскользнул, и он кончил с содроганием. Отвращение, которого я ожидала, так и не пришло. Я хотела прикоснуться к нему, и было удивительно наблюдать за ним в таком состоянии. Я хотела большего.
Когда наше дыхание, наконец, успокоилось, Фабиано поднял с земли шерстяное одеяло и обернул его вокруг нас, его теплое тело прижалось к моему. Я откинулась назад, закрыв глаза.
