Я надеялся, что долгое ожидание не вызвало у Римо подозрений, потому что знал, что он наблюдает.
Я взобрался на нее сверху, придавив своим высоким телом. Мой рот вернулся к ее ушам."
"— Доверься мне. Потому что отныне я буду выглядеть монстром, как и все остальные. Теперь борись со мной всем, что у тебя есть.
Я не стал ждать ее ответа, потому что не имело значения, согласится она или нет. Мы миновали эту точку. Я схватил ее запястья одной рукой и начал толкать их вверх, когда Леона, наконец, начала действовать.
Она закричала.
— Нет! — и попыталась вырваться из моих объятий, ее бедра и ноги дергались, но это было бесполезно. Я сильно толкнул ее запястья об пол. Она задохнулась от боли. Черт подери! Играть грубо было трудно, не причиняя боли.
Я ослабил хватку, зная, что это не будет заметно на камере. Я сжал ее грудь через платье, затем спустился ниже и просунул руку под юбку. Я был рад, что она позволила мне прикоснуться и увидеть ее раньше, так что это будет не первый ее опыт.
— Нет, пожалуйста, не надо! Пожалуйста! — она плакала так убедительно, что что-то уродливое и тяжелое поселилось у меня в животе.
Вот почему Сото отвечал за эту часть работы.
— Заткнись, шлюха! — прорычал я.
Боль поселилась в ее глазах. Я тяжело дышал. Я не мог оторвать глаз от ее лица, от этих васильковых глаз, от этих проклятых веснушек. Она выдержала мой взгляд, а я ее. Одна секунда. Две секунды. Я не мог этого сделать, даже притворяясь. Я чувствовал как чертовски болит живот. Блядь. Я резал людей на мелкие кусочки, делал так много ужасных вещей, которые никогда не беспокоили меня, но этого.
..этого я не мог сделать. Не по-настоящему. Не для шоу. Никогда.
Я отпустил ее запястья. Она нахмурилась. Я опустил голову, пока мой лоб не прижался к ее лбу, и она слегка вздохнула, затем подняла руку и коснулась моей щеки.
Я не был уверен, сколько из них записала камера. Мне было все равно.
— Фабиано?
Я не был уверен, что смогу спасти ее, спасти нас после этого.
Я отстранился и выпрямился, прежде чем помог ей подняться на ноги.
Она схватила меня за руку, все еще дрожа.
— Что теперь будет? — прошептала она.
Римо жаждал крови. Он хотел убедиться, что я его солдат, что я способен сделать то, что должно быть сделано. Он хотел увидеть моего монстра. И он сделает это.
Леона возненавидит меня за это.
Г Л А В А 19
Ф А Б И А Н О
Мы поднялись наверх. Римо ждал нас. Нино тоже был там, и у его ног съежился Холл, с заклеенным ртом, но все еще очень живой.
