— он тронул меня за плечо.
— Мы как братья.
— Да, — подтвердил я и наконец осмелился оглянуться.
Леона и Нино ушли. Я вскочил на ноги, нож со стуком упал на землю.
— Где она?
— Нино увёл ее, когда ее стошнило, потому что стало слишком тяжело.
Я уставился на то место, где она только что была.
— Иди убирайся, — сказал Римо. — Я попрошу Нино бросить тело туда, где его быстро найдут.
Я кивнул, но не двинулся с места.
— И Фабиано. — Римо подождал, пока я встречусь с ним взглядом, и продолжил. — На этот раз я позволил тебе отказаться от моего приказа.
На этот раз ты пощадил ее. Помни свою клятву. Каморра наша семья.
Я снова кивнул и пошел переодеваться, прежде чем отправиться на поиски Леоны. Я нашел ее в главной комнате Сахарницы, она сидела на табурете у стойки, сжимая в руках стакан с темной жидкостью. Нино прислонился к стойке, как часовой. Она продолжала смотреть на свои руки, когда я остановился рядом с ней. Нино ушел, не сказав ни слова.
Я потянулся за стаканом, и она отпрянула от моей руки. Вот оно.
Наконец она отреагировала на мою близость так, как должна была. Я ненавидел это. Я взял стакан и залпом выпил горящую жидкость.
— Я думал, ты не пьешь, — тихо сказал я.
Она подняла васильковые глаза. На ее мертвенно бледной коже веснушки выделялись еще больше.
— Думаю, сегодня хороший день для начала.
Она сглотнула. Она опустила глаза, как будто не могла смотреть на меня. Она все еще была в шоке.
— Нет, это не так. Не дай этому случиться.
— Случить чему? — повторила она.
— Не позволяй моей тьме тащить тебя вниз.
Эти чертовы васильковые глаза наполнились слезами. Я обхватил ее запястье, не обращая внимания на дрожь, и слегка потянул.
— Брось, Леона. Мы должны уйти.
Долгое время ее глаза остановились на моих пальцах. Наконец она соскользнула со стула и последовала за мной.
Я был лицемером, потому что, даже предупреждая ее о своей тьме, я знал, что никогда не отпущу ее.
Л Е О Н А
Мои руки дрожали, когда я зажала их между ног. Фабиано молча ехал рядом со мной, ведя свой Мерседес сквозь поток машин.
Теперь он был чист.
Его пальцы, его руки, его одежда.
Кровь исчезла.
Кровь моего отца.
Новая волна тошноты захлестнула меня, но в желудке ничего не осталось.
Все обернулось к худшему, чего я не ожидала."
"Нельзя выбирать семью, так всегда говорили. И что это не должно определять, кем ты стал. Но моим родителям удалось увести меня так далеко от пути, на котором я хотела остаться, что я не была уверена, что когда-нибудь найду дорогу назад.
