— Могу я спросить тебя кое о чем? — он издает утвердительный звук. — Была ли я тогда жестокой? Я имею в виду, разве некоторые дети в этом возрасте не проявляют признаков антиобщественного поведения?
— Хм. Ты не была жестокой сама по себе, но ты не прощала несправедливости. Очевидно, ты была таким же одиноким ребенком, как и я, и именно поэтому мы сплелись. Разница, между нами, в том, что тебе было непросто контролировать и направлять свою энергию. Как будто ты попала в ловушку реальности, которую не могла принять.
— И ты все это понял тогда?
— Нет. Я понял в течение последних лет. — он постукивает себя по голове. — Здесь не пусто.
— Очевидно. — я слегка улыбаюсь. — Держу пари, там тесновато.
— Ты можешь отправиться на экскурсию в любое время. — он подмигивает. — Просто знай, что это не бесплатно.
Я улыбаюсь веселью в его тоне.
— Какую валюту ты принимаешь?
— Что-нибудь простое. Секс.
Я в шутку толкаю его плечом.
— Твой разум всегда устремляется туда?
— С тобой, да.
Он опускает мою руку к своим джинсам и обхватывает пальцами безошибочно узнаваемую выпуклость.
Стон вырывается из его горла при соприкосновении.
— Здесь? — я задыхаюсь, понижая голос, как будто кто-то может услышать. — Это похоже на камеру пыток.
— У нас также хорошие воспоминания об этом месте. — он ухмыляется, и его член твердеет под моей рукой. — Мы можем сделать их лучше, если ты откроешь для меня этот ротик.
Я могу сказать «нет».
Я имею в виду, даже он бы понял. Мы должны были прийти сюда, чтобы я восстановила свои воспоминания, а не для того, чтобы сделать ему минет.
Однако мой рот действует не так, как думает мой мозг.
Есть эта непреодолимая потребность доставить ему удовольствие после всей той боли, которую он испытал.
Я встаю перед ним на колени и крепче обхватываю его через джинсы. Стон удовольствия это все, что мне нужно для продолжения. Я освобождаю ремень и лихорадочными движениями расстегиваю джинсы. В тот момент, когда я освобождаю его от трусов, Эйден берет обе мои руки в одну.
— Что? — я тяжело дышу, сбитая с толку. — Я думала, ты хочешь, чтобы я взяла тебя в рот?
— И я все еще хочу. Сначала ляг.
— Зачем?
— Сделай это.
Его властный тон жесткий и хриплый.
Воздух вокруг нас дрожит от статики и сдерживаемого желания, пока я делаю, как мне говорят, не зная, к чему он клонит.
— Сними свое нижнее белье. Делай это медленно, чтобы я мог наблюдать.
От его приказа мне становится горячо.
