От подергивания носа до легкого прикуса губы и прямо до блеска в глазах.
Поэтому, когда дело доходит до конкретного ответа, всё просто.
— Всё, — говорю я.
— Всё? — спрашивает она, в ее голосе слышится замешательство.
— Твоя страсть, твоя тьма, твой огонь и даже твое проклятое упрямство. Я нахожу их всех сексуальными, и я бы ничего в тебе не изменил. Так что да, всё.
Ее губы приоткрываются, а глаза смягчаются от глубокой привязанности, прежде чем она отводит взгляд, словно скрывает свою реакцию.
— Ты тронута, не так ли? — я касаюсь ее руки.
— Замолчи. — ее щеки становятся пунцовыми.
Я улыбаюсь.
— Расплатись, милая.
— Расплатиться?
— Да. Скажи мне, что тебе больше всего во мне нравится.
— Нет.
Теперь моя очередь взглянуть на нее дважды.
— Нет?
Она вызывающе вздергивает подбородок, глаза сверкают.
— Это секрет.
— У тебя нет от меня секретов.
— Да, у меня есть. — она кладёт голову мне на руку. — Я не могу допустить, чтобы ты потерял ко мне интерес.
— Поверь, этого никогда не случится.
— Все еще нет. Ты нуждаешься в вызовах, не забыл? Я буду этим вызовом и даже больше.
Я улыбаюсь про себя. Вот почему Эльза единственная в своем роде. Вот почему она всегда будет моей.
Никто не понимает меня так, как она."
"Ее дыхание успокаивается, и она зевает.
— Я бы убила ради еды сейчас.
А затем ее глаза закрываются. Ее стройное тело прижимается ко мне, а грудь поднимается и опускается в устойчивом ритме.
Наверное, я ее измотал. Это было моей целью с самого начала.
Единственный способ отвлечь Эльзу от мыслей о темной реальности это занять ее чем-то.
Вот почему я заявил права на ее девственную задницу, повторно кончил в ее киску, а затем попробовал ее на вкус, еще больше расслабляя ее.
Она заскулила, сказав, что ей придется вернуться к йоге, если я продолжу трахать ее в разных позах.
Я убираю светлые пряди с ее лба и целую в макушку.
У нее так громко урчит в животе. Она вздрагивает и тихо стонет.
Я сказал, что Агнус вернется, но прошло уже почти два дня.
Мое первоначальное рассуждение состоит в том, что он не сделает ничего такого, что полностью лишит его милости Итана. Оставить нас здесь на два дня это крайность, даже если он хотел преподать Эльзе урок и заставить ее не говорить о смерти матери.
Хотя я все еще уверен, что он не стал бы рисковать гневом Итана.
Неужели он как-то просчитался?
Пока я отвлекал Эльзу сексом, мы оба теряем энергию. Мы неплохо можем выжить на воде, прежде чем это станет проблемой.
