— Начнем с поцелуев?
Ее глаза метнулись к моим губам, румянец на ее щеках потемнел, когда она кивнула. Она забралась на кровать. Я старался сидеть как можно расслабленнее, скрестив ноги в лодыжках и положив свободную руку на колени, наблюдая за ней. Не сводя глаз с моего лица, она придвинулась ближе и встала на колени рядом со мной, прижав колени к моему бедру.
Я не пошевелился. Она тихо выдохнула.
— Я никогда раньше не целовалась.
— Это не сложно, Киара, поверь мне.
Она посмотрела на меня взглядом, который я не мог определить.
— Тебе легко говорить. Сколько девушек ты целовал?
Я не понимал, какое это имеет значение.
— Сто двенадцать. Я не целую каждую девушку, которую трахаю.
Она поперхнулась.
— Ты переспал более чем с сотней девушек?
— Да. Я был поздним цветком по сравнению с Римо и Савио. У меня была первая девушка почти в пятнадцать.
— Тогда у меня был первый раз раньше тебя, — горько сказала она, сглотнув и глядя на кровать.
Я поднял руку и приподнял ее подбородок, чтобы увидеть выражение ее лица.
— У тебя еще не было первого раза. То, что у тебя было, не считается. То, что мы собираемся сделать, не имеет абсолютно никакого отношения к тому, что ты испытала.
Ее глаза наполнились слезами, и я опустил руку, не уверенный, расстроили ли ее мои слова, но она придвинулась ближе и нерешительно положила руку мне на плечо.
— Как ты можешь говорить вещи, которые заставляют меня чувствовать себя лучше, когда ты даже не понимаешь, что я чувствую?
— Я констатирую факты.
Вот и все.
Она рассмеялась.
— Факты.
Потом ее глаза опустились на мой рот, и она облизнула губы. Я сомневался, что она заметила, но это зрелище немедленно подействовало на мой член.
— Ты собираешься меня поцеловать? — спросил я ее. Она кивнула, но не двинулась с места. — Киара, если ты хочешь контролировать ситуацию, ты должна это сделать.
Она была девушкой, которую я бы определил как покорный тип в постели, и при нормальных обстоятельствах я, естественно, взял бы на себя инициативу, но пока она была захвачена воспоминаниями о своем изнасиловании, это закончилось бы плохо.
Наконец она наклонилась вперед и прижалась губами к моим, закрыв глаза. Я бы предпочел, чтобы она держала их открытыми, чтобы у меня был шанс прочитать ее, но так как у меня не было выбора, кроме как верить, что она отступит, если что-то ее расстроит.
Ее губы были очень мягкими, и давление было легким, почти несуществующим, как наш поцелуй в день свадьбы.
