На вкус она была как мята с шоколадом, и я никак не мог насытиться.
Подняв ее, я положил ее на кровать, затем забрался на нее сверху, прижимая мой твердый член к ее центру. Она застонала мне в рот и выдернула рубашку из брюк. Я сел и быстро сбросил рубашку, прежде чем снова опуститься на мягкое тело Киары.
Ее руки скользнули по моей спине к шее, притягивая меня ближе, и я поцеловал ее сильнее и прижался бедрами к ее тазу. У нее перехватило дыхание.
— Нино. Я нуждаюсь в тебе.
Я стянул ее рубашку через голову, затем втянул ее грудь в рот через кружевной лифчик, когда моя рука спустилась к ее шортам.
Я расстегнул их и скользнул рукой в ее трусики, по ее мягким волосам и между складок, находя ее горячей, влажной и готовой.
Блять. Я разорвал ее шорты вниз по ногам, затем сделал быструю работу с ее трусиками, а также спустил свои штаны и трусы, прежде чем вернулся между ее ног и вошел в нее одним глубоким, жестким движением. Мы застонали, и ногти Киары впились мне в спину. Я зарычал, когда мои яйца дернулись. Я направил одну из ее ног вверх, а затем начал трахать ее медленными, жесткими толчками.
Она не сводила с меня глаз, пока я извлекал из ее губ один стон за другим. В ее глазах светилось доверие и любовь. Теперь я это видел. Я не был уверен, почему у меня когда-либо были проблемы с чтением этих эмоций в ее взгляде. Моя собственная грудь сжалась, и мое мертвое сердце наполнилось гребаными эмоциями.
Блять, это было больно, но это была лучшая боль, которую я когда-либо чувствовал. Я обнял Киару, притягивая наши тела еще ближе, нуждаясь в ее гребаной близости, потому что только она заполнила дыру в моей груди.
Только она могла заглянуть в черную бездну моей души и найти в ней что-то милое.
У меня перехватило горло, но я выдавил из себя слова, которые хотела сказать уже несколько дней.
— Я люблю тебя. — Мои толчки дрогнули, когда я услышал эти три слова вслух, услышал, как они сорвались с моих губ.
Киара напряглась подо мной, ее глаза расширились, и я, черт возьми, взял себя в руки и снова вошел в нее.
"
"— Ты любишь? — прошептала она.
— Да, с моим чертовым мертвым сердцем. Каждой гребаной клеточкой своего существа.
Она ахнула, когда я направил свои толчки выше, и ее глаза все еще показывали непонимание, как будто она не могла поверить в это. Я протянул руку между нами, касаясь ее клитора, и завладел ее губами.
Она выгнулась, содрогаясь, и я тоже отпустил ее. Я держал глаза открытыми, наблюдая, как великолепное лицо Киары исказилось от удовольствия.
