Извращённые cердца

Я никогда не видела его ни в чем другом, кроме уличной одежды. Сейчас на нем были только боевые шорты и шлепанцы. Казалось, он боялся касаться пола босыми ногами. Он был не очень загорелым, его итальянское происхождение определенно было менее заметным, чем у меня, и он был высоким и худощавым, с едва заметным намеком на тощие мышцы. Его левую руку портил небольшой шрам, а на другой красовалась татуировка Каморры. Его глаза нашли меня.

Я не отвела взгляда. Я была ему многим обязана, но не могла заставить себя одарить его более чем легкой улыбкой.

Все смотрели на него. Я чувствовала силу их взглядов на своей коже, заставляя ее зудеть.

Затем все отошло на задний план, потому что дверь в раздевалку снова открылась.

Савио осторожно выбрался из нее. Он источал уверенность и смертельную решимость. Мои глаза впились в него, в каждый сантиметр его тела. Один взгляд на него и все поняли. Сегодня вечером может быть только один победитель: Савио Фальконе.

Он был загорелым, высоким, но не таким худым. Савио был соразмерен мужским совершенствам.

Он был чистой мускулатурой. Не таким громоздким, как некоторые бодибилдеры, чьи мышцы делали их неподвижными. Мускулы Савио были подвижными, функциональными, предназначенными для того, чтобы сделать его сильным и быстрым, смертоносным и привлекательным.

Шрамы покрывали его грудь и руки — следы борьбы за власть и абсолютной воли к ее защите. Они украшали его тело, как боевые трофеи, которые он с гордостью преподносил миру. Только два шрама были скрыты чернилами, сделанными Нино: порезы на запястьях.

Мой пристальный взгляд задержался на кончиках рогов, выглядывающих из-за пояса, отмечая самый край его восхитительного тела. Я почувствовала неразумное желание стянуть его шорты ниже, чтобы увидеть больше этого печально известного быка.

Савио забрался в клетку, не удостоив меня ни единым взглядом, но прежде чем он посмотрел на Мика, его темные глаза поразили меня.

Он был уверен в своей победе, уверен в своей добыче, во мне.

Он был готов сражаться за меня, проливать за меня кровь.

Уже по одному этому факту я принадлежала ему.

Губы Джеммы были слегка приоткрыты, когда она смотрела на меня в ответ. Ее губы надулись, хотя она никогда не видела ни одной гиалуроновой иглы. Долгое время я старался не смотреть на нее слишком пристально. Она была слишком молода — все еще слишком юна — и она была сестрой Диего, но теперь ее великолепие было невозможно не заметить. Не говоря уже о том, что эта девушка может надрать задницу.