Извращённые cердца

Он пытался вести грязную игру, с которой я мог бы справиться, если бы он не втянул в нее Джемму.

Мик остался лежать на спине, закрыв глаза.

На Арене раздались аплодисменты, и рядом со мной появился Римо. Он схватил меня за руку и поднял ее над головой.

Мои глаза искали Джемму. Она стояла точно так же, как и остальные зрители. Ее глаза были огромными, а лицо раскраснелось от волнения. Я выиграл много боев, но это была определенно лучшая победа. Все, кто смотрел в ее сторону, понимали, что именно такого исхода она и добивалась.

Один уголок моего рта дернулся вверх. Моя девочка.

Римо отпустил мою руку, возвращая мое внимание обратно в клетку. Мик медленно приподнялся, очевидно, все еще пытаясь отдышаться от моего удара. Я протянул ему руку, чтобы поднять его, но он ее оттолкнул. Я сделал шаг назад, усмехаясь. Неужели он действительно думал, что такое поведение принесет ему какие-то дополнительные очки перед другими членами Каморры?

Римо протянул руку, и Мик взял ее, а затем снова повернулся ко мне.

— Думал, мы друзья. Наверное, ошибся.

— Ты захотел не ту девушку, Мик. Это все. Переживи это, и мы сможем стать друзьями.

— Ты не хотел ее, поэтому ее семья договорилась о нашем браке. Джемме будет лучше со мной. Ты не сможешь держать его в штанах, Савио.

— Если хотите продолжить этот спор, сделайте это в раздевалке, — приказал Римо.

Мик кивнул и вылез из клетки, а затем поспешил в раздевалку. Римо хлопнул меня по плечу, но в его глазах читалось предостережение.

— Ты получил то, что хотел. Надеюсь, что ты все еще будешь хотеть этого через несколько лет, потому что это будет до тех пор, пока смерть не разлучит вас.

Я ответил на его кривую усмешку своей собственной.

— Я взрослый человек, Римо. Джемма была и будет моей до самого конца.

— Я не беспокоюсь о том, что она твоя. Никто, даже с половиной мозга, не прикоснется к женщине Фальконе.

Мое сердце колотилось в груди, наблюдая за боем, будто я сама была в клетке. Каждый мускул моего тела напрягся от предвкушения, от затаенного ожидания и почти безумной надежды. Я должна была признать, что видеть, как Савио борется за меня, было более захватывающе, чем я когда-либо призналась бы вслух. Это было первобытно, жестоко и невероятно сексуально.