– Да ладно? Как?
Да этот мужчина ведь невыносимый! Мы столько времени контракт заключить не могли, а тут… Как только я ушла – сразу согласился.
– Ну-у-у, – загадочно тянет. – Он позвонил мне.
– Позвонил? – что сегодня за день такой? Со странностями!
– В общем, мужики тайны не раскрывают, но…
Любопытство играет со мной злую шутку. Он ведь прекрасно видит, что мне интересно, и издевается надо мной, томя.
– Пётр добрый, но жмот. Не хотел платить мамочке в декрете. У него своих полный офис.
Вот это да…
– Поэтому он попросил забрать тебя.
И вот я тут!
Разводит руками, показывая себя со всех сторон.
– Ладно, – закатываю глаза. Что же. План их сработал. Мы… нормально поговорили, всё выяснили. Вроде бы всё, да?
– А, кстати, – начинаю, вспоминая про Лену. Но он перебивает. Быстро целует в губы.
– Ничего не хочу слышать, – по одному щелчку серьёзный Эмир возвращается. Хватает меня за запястье. – Поехали домой. Иначе…
Глаза его сверкают.
Что-то не хочу я знать, что он собирается сделать…
Глава 26
– Женщина, почему я это делаю?
– Не надо было привозить меня в свой дом, – приоткрываю губы, ловя ртом виноградинку, которая выскакивает из пальцев Эмира.
– Ты забыл в сливки опустить.
Пережёвываю и корчусь. Несладкий.
– Ох, простите, барыня. Но я думал, наш примирительный вечер мы проведём немного… иначе.
Двигает бровями, извращенец.
– Ну, не знаю, не знаю, – хлопаю ресничками и снова открываю рот, намекая, что хочу ещё. Эмир цыкает, отрывает виноградинку от грозди и в этот раз не делает ошибки – добавляет взбитые сливки на ягодку, а потом отправляет мне в рот.
– Вот когда ты болел, я с тобой носилась… Кушать тебе готовила.
Напоминаю ему, чтобы стыдно было.
– Но ты ведь не болеешь?
– Как же? У меня душа болит из-за тебя, – касаюсь языком его пальца и чувствую, как он напрягается.
Да это для меня самой то ещё испытание, но я держусь изо всех сил.
Нет уж, я так просто не сдамся.
Мы уже полчаса лежим в спальне Эмира на большой кровати, и я готова мучить его ещё столько же.
Но пока моя душонка не успокоится – никакого примирительного кекса не будет.
О! Пусть кексы испечёт! С изюмом!
– Душа у неё болит, – недовольно басит. Снова кормит. Я дожёвываю, открываю рот. А Эмир идёт на опережение и захватывает мои губы в плен. Целует жадно, проникая языком и творя со мной такое…
Что я держусь недолго.
Секунду.
Обхватываю его лицо руками и с диким голодом отвечаю.
Господи, как это приятно!
Особенно, когда ты знаешь, что всё решено.
