Приподнимаюсь на локте, рассматривая её тонкий профиль в свете ночника, припухшие розовые губы, слегка подрагивающие ресницы. Кажется, я даже могу рассмотреть веснушки на кончике носа, и, не в силах устоять, поддаюсь соблазну почувствовать её запах, провожу носом по щеке. Она ворочается во сне, улыбаясь, и обнимает меня, будто это действительно ее потребность, а не умелая актерская игра. И всё же засыпаю.
Глава 37
АленаЯ просыпаюсь, чувствуя тревогу, но не понимаю, почему. Прошедшая ночь оставила после себя странное послевкусие с нотками щемящей грусти.
Секс такой горячий, что обжигал и причинял боль, но я всё равно летела к этому огню, рискуя подпалить крылья, чтобы получить от него очередную вакцину против вечной тоски, которую испытывала, находясь вдали от него. Его движения и прикосновения каким-то странным образом были наполнены нежностью и жестокостью одновременно, подталкивая меня к самой пропасти, по краю которой я ходила, и, казалось, мое сердце вот-вот разобьется на мелкие осколки от радости, что он сейчас так близко ко мне, и одновременно, глубокой печали, потому что он был будто не здесь, не со мной.
Клим стоит спиной ко мне, вглядываясь во что-то в окне. Это раннее утро какое-то темное, туманное и настроение у меня почему-то такое же. Я подтягиваю ноги, украдкой поднимая выше одеяло, не желая выдавать, что проснулась, и просто смотрю на его фигуру.
Он, словно почувствовав мое пробуждение, всё же поворачивается ко мне, и мое сердце замирает от страха, ловя его настолько ледяной взгляд, что мне становится холодно.
Я читаю в нем безразличие, словно этой ночи и не было, а я лишь случайная прохожая, пришедшая просить у большого дяди ссуду, и этот дядя смотрит на меня, как на надоедливую муху.
– Клим, что будет дальше? – Мой голос, хриплый после сна, дрожит, и мне вдруг становится неловко, потому что чувствую себя не к месту голой, в тот момент, когда он накидывает на плечи свежевыглаженную рубашку, на которой ни единой складочки, и принимается застегивать пуговицы своими длинными ловкими пальцами.
А мне кроме одеяла даже защититься нечем от исходящего от него отчуждения."
"– А что, по-твоему, может быть дальше? – отвечает он вопросом на вопрос, изучая меня темной бездной своих глаз, и я теряюсь от стальных ноток, которые слышу в его интонации.
– Ты поговоришь с Дианой? – осторожно спрашиваю я, оттягивая разговор о том, что получала угрозы, которые, скорее всего, были именно от его невесты.
