Я не знаю, как его начать, когда он вот такой – отстраненный и совершенно чужой.
Клим протягивает запонки в рукав рубашки, опустив темные ресницы, на губах появляется циничная ухмылка, когда он произносит убившую меня фразу.
– Конечно, ведь она моя будущая жена, но о чем мне с ней говорить? То, что у меня есть любовницы, она и так отлично знает.
Его слова проникают ножом в мою грудную клетку, прямо в сердце. Я прижимаю ладонь к кровоточащей ране, желая остановить кровь, которая хлещет сквозь пальцы. Теплая, вязкая, с металлическим запахом.
Другой рукой сжимаю простыню, силясь на завыть от боли, и вновь кусаю губы, стараясь собрать остатки гордости и не расплакаться.
– Жена, – повторяю механически, но мои губы подрагивают, будто я сейчас рассмеюсь, и я поднимаю на него последний взгляд. Ведь знала, что не поверит.
Вылезаю, голая, из постели так скоро, что едва не падаю, запутавшись в одеяле. Надо бы принять душ, но сил здесь оставаться у меня больше нет, меня всю трясет, и эта дрожь исходит откуда-то из самого нутра, вибрацией расплываясь по всему телу.
В этот раз я была предусмотрительнее и собрала в сумку вещи, чтобы вновь не выглядеть, как шлюха, возвращающаяся в бордель после заказа.
В период соревнований, когда мне нужно было собраться, я просто начинала считать вдохи и выдохи. Медленный вдох и равный ему выдох. Снова и снова. Натягиваю чистые трусики, джинсы и теплый свитшот. Вдох. Выдох.
Покидаю его номер, даже не обернувшись, забыв, что пришла не только для того, чтобы признаться во всем, но и чтобы попросить помощи.
Но гордость не позволяла больше смотреть на него. Он растоптал меня, вытащил сердце из грудной клетки, сжал его в своих красивых руках и раздавил, чтобы потом выбросить на пол этот ненужный орган.
Я, как сомнамбула, добралась до дома на метро и села на детской площадке на качели, раскачиваясь на них на ветру, не чувствуя холода. Домой не хотелось. Никуда не хотелось. Жить не хотелось.
Подняла взгляд на свою квартиру и резко встала с качелей.
У меня дома кто-то был. Сердце от страха готово было выпрыгнуть наружу. Я стояла, наверное, целую минуту, вглядываясь в собственное окно, в котором можно было с легкостью рассмотреть движущиеся фигуры при включенном свете. А если бы эту ночь я провела не у Клима? Зажимаю рот ладонью, не понимая, куда теперь идти.
Глава 38
Если это генерал, то в полицию идти опасно, как бы там прямо в его руки не угодить. В голове тысячи мыслей, но ни одной дельной.
