Посадить меня? У нее не выйдет. Вызвать таким образом симпатию? Ничего кроме глухого раздражения не чувствую.
Время тянется. И я, прислонившись к каменной стене, успеваю задремать. Сон мне нравится больше, чем реальность. Я иду по светлому дому за Леной. Она что-то мне говорит и улыбается. Мне так приятно видеть ее улыбку хотя бы во сне. Еще приятнее смотреть на округлившийся животик.
Я тяну руку, чтобы погладить его, возможно, ощутить, как толкается мой собственный ребенок в ее животе, но не успеваю этого сделать.
Меня будит сиплый голос, который орет:
— Хромов, на выход!
Быстро прихожу в себя и следую за полицейским, который приводит меня в чистый кабинет, где за столами сидят трое мужчин в гражданской одежде.
Мне указывают на стул, располагаюсь. Напротив меня — мужик лет тридцати пяти, лысый, крепкий. Мускулы натягивают на плечах рубашку светлого цвета, немаленькие кулаки покоятся на столешнице среди бумаг.
— Ну, что, писать явку с повинной будем?
Не могу не съязвить.
— В чем? В убийстве Кеннеди? Так я тогда не родился еще.
Мои слова собравшимся не нравятся.
— Неправильный ответ. Легко Вам с нами, господин Хромов, не будет, — слышу я от лысого.
Жму плечами. Отец должен уже меня найти. Хороший адвокат обеспечит этим ребятам необходимые трудности.
Глава 16
Платон
Лысый откидывается на стул, сверлит меня взглядом:
— Сейчас мы Вас к следователю отведем. После допроса Вас отвезут на арест, а когда арестуют — в СИЗО. И вот там Ваше пребывание может быть сносным, если Вы осознаете свою вину.
А нет — так со статьей, по которой Вас задержали, у Вас там может быть много проблем. Тамошний контингент не уважает насильников.
Он говорит уверенно. Значит, помощь мне придется еще подождать. Но подписывать какие-либо документы в такой ситуации — верх безумия.
— Не знаю, как Вам, а мне насиловать никого не приходится. Они сами из трусов выпрыгивают. Девушки нынче любят деньги. Ну, вам-то не понять. С вашей полицейской зарплатой. Ни в нормальный ресторан ее ни сводить, ни на шмотки ей отсыпать.
Вот и пользуетесь, чем Бог послал.
Губы у лысого расползаются в нехорошей улыбке
— И чем же Вы, Платон Игоревич, собираетесь доказывать собственную невиновность?
Может, попробовать? Хотя, судя по всему, им моя невиновность до одного места. А вдруг?
— В моих вещах была флешка. На ней видеозапись, на которой четко видно, что Пархомова ушла от меня целая и невредимая.
— Эта? — в руках у лысого появляется флешка, на которую я успел скопировпть данные камер.
