Насчет всего остального я пока не узнавал. Но вряд ли ребенка разрешат перевозить. Она маленькая очень.
— Ясно. Пойду сам поговорю. И ты пошли со мной.
Я понимаю, что Давлатов уводит Платона, чтобы дать нам с мамой время побыть вдвоем. И благодарна ему за это.
Я всхлипываю обиженно:
— Мам, мне ее увидеть не дают. Вставать не разрешают. А она в кувезе… — начинаю жаловаться.
Накатило. Сейчас быть сильной просто не могу.
Она ласково гладит меня по голове.
— Что ты, глупенькая? Разрешат вставать и посмотришь.
А что недоношенная, так сейчас таких малышей выхаживают! Нужно будет, привезем любого специалиста, любые лекарства и оборудование.
Всхлипываю еще раз:
— Спасибо, мам.
— Как это все случилось? И насчет замужества, ты — серьезно?
Она, что же, Платона винит?
— Он не при чем. Он меня спас, — и начинаю сбивчиво рассказывать, — Мы поехали на пляж. Я давно хотела. В воде ногу свело судорогой. Я стала тонуть. Пока тонула, потеряла сознание. Дальше ничего не помню.
Платон меня вытащил. Не знаю, из-за чего, может, из-за перенапряжения стала отслаиваться плацента. С пляжа меня привезли сюда. Прооперировали. Без документов и страховки. Он все оплатил.
— И из-за этого ты решила выйти за него замуж?
— Я решила, потому что люблю его. Не слишком правильного. Не слишком нежного. Всего какого-то не слишком. Но его, а не того же Матео.
Она присаживается на стул, на котором до этого сидел Платон.
— Не такого мужа я тебе хотела. Но ведь не мне с ним жить, верно? Просто ты хорошо подумай.
— Я подумаю.
— Время и у тебя, и у него подумать будет. Сначала нужно дочку выходить. Как назовешь?
— Софийка?
— София. Сонечка. Соня, — пробует мама имя внучки, — А что, мне нравится.
Следующие три месяца становятся для меня очень тяжелыми. И становится резко не до себя самой, не до Платона. Эти месяцы бесконечного страха за жизнь дочери, потому что вес она набирает медленно. У нее обнаруживают ряд проблем с внутренними органами.
На поправку идет туго. Все, что мне остается, — это стоять и смотреть на нее через стекло, чувствовать собственную беспомощность.
Через полтора месяца Платон вспылил и настоял на переводе Сони в Мадрид. Там через пару недель стали появляться улучшения. Состояние стабилизировалось в течение месяца. Еще месяц дочку держали в патологии новорожденных Но он дался нам легче. Девочка пошла на поправку. Мне разрешили брать ее на руки, ухаживать за ней.
