Я любуюсь собственным задом, лишенным какой-либо одежды, а еще мужской задницей шоколадного цвета. Разворачивающееся перед моими глазами действо лишено какого-то скрытого смысла. Все исключительно ясно — и выдавливаемая смазка на мой зад, и чей-то голый пенис, и следующие за ним поступательные движения.
Вот почему госпожа Новикова ушла сегодня с гордо поднятой головой, даже не спросив, за что я с ней так. Не проронив ни одной слезинки. А я готовился к разбору полетов.
Вот почему, когда я попытался переправить видео с нашим сексом своему знакомому, у меня ничего не получилось.
Как и выложить его в сеть.
Вместо этого на телефон пришла картинка с конфигурацией из среднего пальца с телефона Лены, после чего у меня накрылся аппарат. К сожалению у меня не было времени разбираться — с утра должно было состояться важное совещание.
Сейчас до меня доходит — она всё знала, когда пришла ко мне. И обдурила меня.
Зачем тогда пришла, если знала?
Вместе с пониманием, что это не я поимел ее, а меня поимели как последнего лоха.
Кровь отливает от лица. Дикая ярость вырывается вместе со свистящим:
— Убью суку!
Но я не один.
— Платон, это везде! Объясни мне, что это! — голос отца звучит тише.
Я дергаюсь. Он, что, думает, я и этот шоколадный заяц на самом деле?!
— Пап, это монтаж.
Он оседает в кресло и сиплым голосом спрашивает:"
"— Ты представляешь, как нас опозорили? Я хочу знать, кто.
Врать ему мне незачем.
— Падчерица Давлатова.
Он бросает на меня взгляд, в котором отчетливо читается: ""С кем ты связался?!""
— Я поговорю с Сергеем.
Он должен поставить девчонку на место.
Мне не хочется никого вмешивать
— Не надо. Я сам разберусь.
— Разобрался уже. Хватит.
Он звонит начальнику службы безопасности. Тот является в кабинет слишком быстро, будто стоял под дверью.
— Видел?
Тот согласно кивает.
— Чтобы этого дерьма в сети не было. Проведи экспертизу на подлинность. И найди мне этих умельцев. Искать нужно через дочку давлатовской жены.
Молчаливый мужик понимает отца с полуслова.
— Все сделаю, — успокаивает отца и выходит в коридор.
Я иду следом.
— Никитич, четырех парней мне подбери.
Он отвечает.
— Через 10 минут будут готовы.
Но, вернувшись в кабинет, вижу, что лицо у отца стало серого цвета, а он дергает воротник рубашки и галстук, пытаясь вдохнуть.
— Настька! — зову я не своим голосом секретаршу.
Она залетает на высоченных шпильках. Слишком медленно. Надо запретить ей носить такую дурацкую обувь.
