Чёрт! Напряжение отдавалось болью в продырявленном боку, но всё это было ничем по сравнению с тем, что испытывал я от её неуверенных, неумелых касаний.
Запрокинул голову, сильнее опираясь о столешницу и чуть подтолкнул девчонку вперёд. Если на будет так тянуть, до добра это не доведёт. Её так точно. Собрав волосы, крепко сжал и выпустил. Снова собрал.
— Бери его, — процедил и опять подтолкнул её.
Язычок её начал выписывать узоры, губы раскрылись сильнее. Не выдержав, я обхватил её голову обеими руками и подался навстречу бёдрами, усиливая проникновение.
Будь на её месте другая, вогнал бы в самую глотку. Будь на её месте другая… Проблема заключалась в том, что другую я не хотел. Ещё, глубже…
Уперевшись мне в бедро ладонью, она отпрянула, шумно выдохнула и облизала губы. Дыхание её сбилось, глаза сверкали. Удерживая её голову одной рукой, второй я обхватил член и начал водить по нему, не сводя с неё взгляда. Молча толкнул её на себя и провёл головкой по приоткрытым губам.
— Расстегни рубашку, — приказал я.
— Нет… сними её.
Марика задышала ещё чаще. Несколько секунд медлила, а после коснулась верхней пуговицы. Стоя на коленях, она одна за одной продела их в петли, и рубашка распахнулась, открывая моему взгляду полоску бронзовой кожи.
— Сними её, — просипел я, медленно поглаживая член. Чёрт! Уже от одного её вида я готов кончить, как озабоченный пятнадцатилетний подросток!
Она повела плечами, и ткань сползла ниже. Теперь я видел её небольшую грудь с тёмными торчащими сосками, её подтянутый живот с маленькой ямочкой пупка.
Хотелось прямо тут уложить её на спину и, накрыв грудь ртом, вобрать сосок в себя, сдавить её, ощутить, как она изгибается подо мной.
Рубашка упала на пол позади неё. Теперь на Марике не было ничего, кроме крохотных трусиков. Убрав руку с плоти, я взял её за подбородок и провёл пальцем по нижней губе. Почувствовал дыхание на пальцах.
— Ты хоть можешь себе представить, как сильно я хочу трахнуть тебя?
— Вполне, — выдохнула она и, лизнув палец, прихватила подушечку зубками.
Подползла ближе и обхватила член. Увереннее, чем в прошлый раз, будто бы вся неловкость спала с неё вместе с покрывалом рубашки.
И снова рот её приоткрылся… Я стиснул зубы. Губы заскользили по члену в такт с пальцами, касание языка сводило с ума. Борясь с собой, стиснул край столешницы и позволил ей всё, что она хотела. Смотрел, как скользят её губы, как шевелятся худые плечи и понимал, что получаю удовольствие уже просто наблюдая за ней.
