— Понятия не имею, — всё тем же тоном ответил Куратов. — Когда-нибудь, наверное, будут. А пока… — смерил сестру взглядом, — ты можешь взять её в качестве залога. Как тебе?
Учитывая предыдущий опыт, вариант был так себе. По всем законам здравого смысла мне стоило бы отказаться. Стоило бы вообще держаться подальше от этой девчонки, ибо из-за таких вот всё и летит к чертям. Мешать дела и личное было не в моих правилах, и об этом мне тоже стоило помнить. Стоило. Стоило, чёрт возьми, когда я в первый раз притронулся к ней, когда почувствовал вкус её губ, когда понял, что рядом с ней теряю голову.
Вот тогда стоило, а сейчас…
Я, как и Куратов, осмотрел Марику с ног до головы. Сегодня на ней были кожаные штаны… Чёрт возьми! Узкие кожаные штаны, обтягивающие зад и бесконечные ноги так, что в паху мигом потяжелело. Чёрные туфли с острыми носами на высоченных шпильках, майка с маленьким сердечком из страз на левой груди, крохотный клатч в руках и несколько тонких золотых браслетов на запястье.
Пожалуй, сегодня она выглядела ещё более вызывающе, чем в нашу первую встречу. Нас разделяло не более двух метров, и мне до безумия хотелось коснуться её. Нет, не так! Проклятье! Мне хотелось, как и там, в клубе, сгрести её и…
— Хорошо, — кивнул я Вандору. — Я её забираю.
— Да пошли вы оба! — не сдержавшись, выкрикнула Марика, по очереди посмотрев на каждого из нас. — Я никуда с тобой не пойду! — выпалила, а после резко обернулась к брату и повторила, уже глядя на него: — Я с ним никуда не пойду, ясно тебе?!
— Боюсь, выбора у тебя нет, — я подошёл ближе и хотел взять её за руку, но она отдёрнула её.
— Vai al diavolo, Max! (Иди к дьяволу, Макс, — пер. с итал) — отступила она на шаг. Хотела было вовсе обойти меня, но я всё же поймал её за локоть. Дёрнул на себя и прижал крепко.
— Только учти, — Вандор усмехнулся, — она довольно темпераментная.
Горячая итальянская кровь…
— Вы два… — стараясь высвободиться, Марика ударила меня в грудь. Я чувствовал запах её духов, её дыхание, чувствовал, как она двигается и с трудом сдерживал желание прижать её к рулетке, намотать на ладонь волосы и смять губами губы. Моя. Эта женщина моя. И пусть кто попробует сказать, что это не так!
— Пусти! — ударила меня клатчем. — Пусти меня, идиот!
Недолго думая, я поднял её, лёгкую, как пушинка и перекинул через плечо.
