— Хреново мне без тебя, зараза, понимаешь?! Понятия не имею, что ты со мной сделала, но хреново. Удавиться хочется. Провались оно всё… — её дыхание на моих губах, миг…
Не знаю, кто из нас стёр последнюю грань. То ли она со стоном, ищущая, прижалась ко мне, то ли я накрыл её рот. Зубы наши стукнулись, языки столкнулись. Выгнувшись, она застонала мне в губы, прижимаясь грудью, бёдрами, запустила пальцы в мои волосы. Отвечала жадно, словно изголодалась так же сильно, как и я. Я чувствовал её губы, её тело, сжимал её волосы, ладонь, а нутро выворачивало желанием быть ещё ближе.
Содрать с неё одежду, обшарить тело, губами скользить по шее, по груди с пониманием: только моя.
— Макс… — на выдохе прошептала она, сделав глоток воздуха. Высвободила вторую руку и обхватила мою голову, привлекая к себе ещё ближе. — Ты такая скотина, Господи… Какая же ты скотина…
Зарычав, я вновь смял её губы. Ощутил прикосновение языка, её влажный сладкий рот. Вдыхал её, вбирал в себя, задирая футболку, поглаживая гибкое, тёплое тело.
По талии, по рёбрам, по спине, чувствуя бугорки позвоночника, её дрожь, отдающуюся во мне яростным, захлёстывающим возбуждением.
— Ты понимаешь, что ещё немного, и я возьму тебя прямо тут? — уперевшись ладонью в стену, просипел я, глядя в её лихорадочно блестящие глаза. Чернота зрачков затягивала, синева сгустилась и стала до невозможности яркой.
Облизнув губы, она горячо выдохнула, и я зарычал.
Сгрёб её волосы, мотнул головой, наслаждаясь ею, намертво запечатывая её в себе.
— Ещё немного, — пальцы её сжались в моих волосах лицо щекотнуло жарким шёпотом, — И я буду не против.
На секунду мы застыли. Должно быть, в этот самый момент моя планета окончательно слетела с орбиты и грёбаным шариком завертелась в невесомости. Я целовал её, шарил по её спине, по упругой заднице, надеясь только, что мы успеем-таки добраться до комнаты. Слышал, как она шепчет между поцелуями неразборчивую дребедень и заводился от этого сильнее.
Её итальянский был вызывающе прекрасен, сама она была вызывающе прекрасна, её изящное тело, густые волосы, руки, губы…
— Проклятье! — прохрипел, когда мы в очередной раз наткнулись на стену.
Прижал Марику к постеру старого американского вестерна, на котором ковбой с кобурой на поясе и в шляпе, одной рукой прижимал к себе девицу в лёгком ситцевом платье.
