Погладила уже почти незаметную ссадину на скуле Макса, на его брови.
— Ты у меня как дворовый кот, — ещё один короткий поцелуй. — Макс… — Сама не до конца понимая, что хочу спросить, качнула головой. — Этот человек… Матвей…
— Что? — мне показалось, голос его зазвучал резче. Нет, не показалось…
Демоническая чернота глаз озарилась обжигающими всполохами. С нажимом проведя ладонью по спине, он остановился на лопатке, пальцы его втиснулись в кожу. Прищурившись, он повторил: — Что «Матвей», Марика?"
"Не спеша отвечать, я всматривалась в его лицо.
Там, на крыше, когда я рассказывала ему, почему решила сбежать, услышал ли он меня? Понял ли? Понял. Понял, и я не сомневалась в этом, но… Сейчас, глядя в его глаза, чувствуя его напряжение, понимала я так же и другое. Так быстро всё закрутилось… Провела кончиком указательного пальца по его носу, по бровям.
— Ничего, — наклонилась и легонько поцеловала.
— Совсем ничего, Макс. Ты — всё, а он… — покачала головой. — И я не хочу, чтобы ты думал иначе.
— Если бы я думал иначе, тебя бы сейчас здесь не было, — всё так же щурясь, отозвался он. Смотрел мне в глаза, будто искал ответы на вопросы, что таились где-то внутри него и которые, я знала, задавать он не станет.
Я тоже смотрела на него, готовая ответить, готовая к тому, чтобы он прочёл внутри меня всё, что хочет прочитать, чтобы нашёл всё, что ему нужно. Потому что больше скрывать от него мне было нечего.
— Ты меня тоже прости, — шепнула я, приподнявшись на локтях. Волосы мои, упав, рассыпались по его плечам. — Я должна была сказать тебе про брата, но… — на миг отвела взгляд. Выдохнула.
— Что же тебе помешало? — Макс собрал мои волосы. Отпустил и снова собрал в кулак.
— Твой брат, — с невесёлым смешком ответила я. Отчасти это было правдой. Потому что если бы не Дэн… — Я не знала, как сказать тебе, — призналась уже совершенно серьёзно.
— Пыталась найти удачный момент, но что-то постоянно мешало. А потом… — с сожалением качнула головой. — Прости, Макс. Во всём этом не ты один виноват, и я это знаю.
— Прощаю, — он обхватил меня за талию, прижимая к себе совсем тесно. Сильнее сжал мои волосы. — Так и быть, прощаю.
Не успела я возмутиться, губы его оказались на моих губах. Поцелуй, сметающий все мысли, оставляющий только «здесь и сейчас» для нас двоих. Ничего больше, ничего кроме.
