Со стоном я гладила его пальцами по лицу, с жадностью ловя движения языка и продолжая их, чувствовала его — сильного, уверенного в себе и точно знала — мой. Этот мужчина действительно мой. Без фальшивых признаний, без придумок и оговорок. Он забрал меня из прошлой жизни, забрал у мужчины, для которого я была лишь куклой в его собственной игре. Он забрал меня у моего брата и, что самое главное, он забрал меня у меня же самой. Той, какой я была в прошлом, чтобы сделать своей. Чтобы обнажить меня ту, что всегда была там, внутри, ту, что я так долго не решалась отпустить на волю.
— Макс, — поставив турку с кофе на плиту, я обернулась.
Макс, развалившись на стуле, разглядывал меня, даже не пытаясь скрыть этого.
— Мои рубашки идут тебе куда больше твоих штанов, — наконец выдал он и, лениво поднявшись, подошёл ко мне. Опёрся ладонью о столешницу, заключая меня в капкан. На нём были только домашние штаны, и я с наслаждением положила руку ему на живот. Провела снизу вверх.
— Твои рубашки просто снимать удобнее, — выдохнула, вырисовывая узор татуировки на груди.
Он ухмыльнулся и коснулся моего бедра, но я тут же перехватила его руку.
— Кофе, — посмотрела выразительно, понимая, что ещё немного, и никакой кофе нам будет не нужен. Не знаю, сколько раз мы занимались любовью за эту ночь и утро. Снова и снова мы касались друг друга, снова и снова я горела в пламени его демонического взгляда.
— Так что ты хотела сказать? — нехотя отпустив меня, спросил Макс.
Честно говоря, я даже не сразу поняла о чём он. Стоило ему прикоснуться, все мысли перепутались, а после и вовсе растворились. Соскучившаяся, едва не потерявшая его, я пока не могла трезво воспринимать реальность. Мне нужно было хоть немного времени, хотя бы несколько дней, чтобы вытравить из себя горечь. Пустота, что разъедала меня, заполнилась, но боль всё ещё напоминала о себе фантомными отзвуками. Проверив кофе, я вновь посмотрела на Макса.
— Поедешь со мной в Италию?
— В Италию? — он чуть заметно нахмурился, и я улыбнулась.
— На несколько дней. Хочу, чтобы ты познакомился с моими родителями.
Уголок его губ дёрнулся. Выключив плиту, он взял меня за руку и притянул-таки к себе. Опустил ладонь на мои ягодицы и, задрав рубашку, погладил.
— А ты уверена, что они обрадуются? — пальцы его прошлись до локтя. Глаза опасно блеснули. Дьявольский, порабощающий взгляд, проникающий в самое нутро, в душу.
