— И ещё кое-что, Загорский, — обратился он уже к Максу.
Тот, оставив чемодан возле стены, остановился по другую сторону стола. Вандор положил на стол объёмный бумажный пакет и подтолкнул к нему. — Кажется, я тебе кое-что задолжал.
Взглянув на него с интересом, Макс открыл пакет. Усмехнулся.
— Думаю, можно было обойтись без этого.
Вандор чуть заметно усмехнулся и мотнул головой.
— Сам знаешь, Загорский, это дело чести.
Разлив остатки кофе по чашкам, я поставила одну перед братом, вторую перед мужчиной, заполонившим мои мысли, смешавшим мои чувства.
Подвинула к себе пакет и, заглянув внутрь, с трудом подавила стон.
— Только не говорите мне, что это полмиллиона долларов! — Судя по тому, что оба они промолчали, так оно и было. — Вы ненормальные! — гневно воскликнула я. — Due idioti! (Два идиота — пер. с итал.)! Due mascalzoni! (Два мерзавца! — пер. с итал.) Вы… — покачала головой и оттолкнула от себя пакет. Посмотрела поочерёдно на обоих и махнула рукой, понимая, что всё это бесполезно.
— Что значит mascalzoni? — спросил Макс, когда Вандор ушёл.
Я глянула на него многозначительно и, не ответив, стала собирать чашки со стола.
— Марика, — с напором, подходя ближе. Ладони его опустились на мои ягодицы. Резко развернув к себе, Макс посмотрел мне в глаза. — Так что это значит?
Я облизнула губы. Прищурилась и обвела пальцами его пупок. Проскользила по дорожке шелковистых волос.
— Это значит… М-м-м… — Он приподнял бровь, прижался ко мне, заставляя втиснуться в стол. В кухне всё ещё пахло кофе, бумажный пакет так и лежал на столе.
Макс прижался плотнее, и я отклонилась. Зацепила рукой чашку, и та, звякнув, покатилась.
— Так что? — щурясь, с нажимом.
— Что ты самый лучший на свете мужчина, — обхватила его лицо и выдохнула в губы. Мой самый-самый лучший мужчина.
— Почему-то я тебе не верю, — он подхватил мою нижнюю губу. Ладонь его опустилась на затылок, и я почувствовала, как пальцы сжимаются в волосах.
— Твоё право, — выдохнула, отвечая на поцелуй. — Выучишь итальянский и узнаешь.
Недолго думая, он подхватил меня и посадил на край стола.
Оставшиеся чашки, звякая, посыпались на пол, но мне было уже не до этого. Выгибаясь, я подставляла шею желанным губам, чувствовала прикосновения пальцев к бёдрам, к коленям, и понимала, что схожу с ума. Снова схожу с ума.
— Мой Макс… как же я люблю тебя. Только тебя. — прошептала горячо, запуская пальцы в его волосы, обхватывая его ногами и прижимая к себе. Люблю…
— Дрянная девчонка, — он мягко укусил меня в шею.
