Разве что плюшевого мишки возле подушки не хватало. Но стоило мне опустить взгляд к кружевному вырезу её держащейся на тонких бретельках майки…
— А ты можешь предложить нам что-то ещё? — угрюмо хмыкнул Дэн.
Судя по взгляду, коим полоснула его Марика, от того, чтобы выплеснуть кофе ему в лицо, сдержалась она с трудом. Мне подумалось, что предложить она может многое, но говорить вслух этого не стал. Уверен, Дэну бы понравился стриптиз в её исполнении, но… Стоило представить, как она, изгибаясь, раздевается перед кем-то помимо меня, вены обожгло огнём.
Вот же дерьмо!
— Дай-ка я на тебя посмотрю, — ухватив за футболку, Дэн подтянул Марику к себе, и
я тут же напрягся. Предупреждающе глянул на брата, однако взгляд он мой проигнорировал. Развалившись на стуле, осмотрел девчонку, не выпуская руки, провёл пальцем по запястью.
— Не трогай меня, — она выдернула ладонь.
— Строптивая, — с небрежным смешком заключил Денис и, поймав за край футболки, заставил подойти ближе.
— Дэн.
Марика всё ещё сдерживалась.
Урок она действительно усвоила, но то, что делал Денис, мне не нравилось. Ясен хрен, что настроение у него поганое, однако девчонка тут ни при чём.
На сей раз он всё же посмотрел на меня. Уголок его рта дёрнулся, и он разжал пальцы. Шлёпнул девчонку по бедру. Я стиснул зубы.
— А ты его зацепила, — ещё один грубый смешок, ладонь его скользнула к её ягодицам. — Вот сука! — зашипел Дэн, вскакивая. По его футболке и штанам разливалось тёмное кофейное пятно. — Я тебя…
— Хватит! — рявкнул я, тоже поднявшись.
Посмотрел на отпрянувшую к столешнице девчонку. Пустая чашка из-под кофе так и была зажата в её тонких пальцах, черты лица заострились то ли от страха, то ли от гнева. — Пошла к себе, — прочеканил я.
Дважды повторять не пришлось. Словно разъярённая фурия, Марика бросилась прочь, я же только покачал головой. Вена на шее брата вздулась, по скулам ходили желваки.
— Вот сука, — прошипел он, стягивая водолазку."
"— Я говорил тебе, чтобы ты её не трогал? — Я кинул ему рулон бумажных полотенец.
Дэн поймал его, одарил меня тяжёлым взглядом, ясно говорящим мне, куда я могу катиться. Я привалился к столешнице. — А ты знаешь… Это даже забавно. Не помню, чтобы хоть кто-то осмелился выкинуть нечто подобное.
И в самом деле. Милые улыбки, желание угодить, покорность… На худой конец неприкрытые намёки и изощрённые уловки, коих я за свою жизнь видел столько, что успел выучить наизусть. Но Марика… Неукротимость, непосредственность и огонь.
