Да, чтоб её, прямо Люцифер в обличие Йоркширского терьера!
— Я вообще-то не вещь какая-то! — выпалила она. Махнула рукой, ноздри её затрепетали. — Мне холодно! Закрой окно!
— А мне жарко, — отозвался я, сворачивая на шоссе, ведущее в сторону моего загородного дома. — Что дальше?
— Ты можешь и потерпеть! — нашлась она быстрее, чем мы успели проехать полсотни метров.
— Ты тоже.
От холода соски её напряглись и теперь отчётливо вырисовывались сквозь ткань блузки. То ли день выдался дерьмовым, то ли мне и правда пора было провести пару часов в постели с толковой девицей, но я почувствовал, как в штанах стало тесновато.
Только стояка мне не хватало!
Стиснув зубы, я мысленно досчитал до десяти. Девчонка замолчала. Наградила меня очередным гневным взглядом и, сложив на груди тощие руки, отвернулась к окну. Так-то лучше. Ветер действительно был прохладным, я заметил, как она передёрнула плечами. Заколебался, подумывая в самом деле поднять стекло, но вспомнил её требовательный тон и мгновенно передумал.
Пусть для начала разговаривать научится. Кому-кому, а ей полезно мозги проветрить.
Светофор перед нами мигнул, поменял цвет, и я с досадой подумал, что чтобы проскочить, мне не хватило каких-то десяти секунд. Можно бы было проехать, но на зебре нарисовалась пожилая пара. И какого лешего людям не спится в такую рань?! Не успел я подумать об этом, девчонка отстегнула ремень и как обычно порывисто дёрнула дверцу. Ещё и ещё раз.
— Успокойся, — схватив её за плечо, усадил на место.
Она махнула рукой, и я сжал пальцы крепче. — Ты меня уже достала, Моника! До сих пор я…
— Марика! — процедила она в ответ. — Меня зовут Марика, — повторила, чеканя каждое слово.
— Да похрен мне, кто и как тебя зовёт, — сжал руку ещё крепче.
Она поморщилась, стиснула зубы, но даже не пикнула. Только в глазах словно льдинки застыли. Трепещущие ноздри, чёткие черты лица… А ведь хороша, когда злится. Ничего не скажешь. Резко оттолкнув её, я глянул на светофор.
Престарелая чета только-только добралась до противоположной стороны, но дожидаться, когда цвет снова сменится, я не стал.
— Можешь считать себя моей страховкой, — Ягуар сорвался с места. Девчонка так и смотрела на меня со злостью, негодованием и презрением. — Больше ты меня ни в каком смысле не интересуешь. Ясно тебе?
Она молчала. Поджала губы, уселась ровнее и, как и в первые несколько минут нашей поездки, уставилась в лобовое стекло невидящим взглядом.
