Стоило представить это, воображение дорисовало сидящего рядом и смотрящего на меня Макса. Его взгляд, направленный на меня, пламя в дьявольски-тёмных глазах…
— Надо перевязать рану, — выдавила я, поспешно отогнав от себя видение. Должно быть, это всё усталость! Вот и лезет всякое в голову.
— С моей раной всё в порядке, — отозвался Макс и, уперевшись в кровать ладонью, устроился удобнее. Поморщился.
Я строго глянула на него. Даже спорить не собиралась. Отец мой, когда болел, становился хуже маленького ребёнка, вот и этот туда же!
— В порядке, — согласилась я.
— И мне бы, знаешь ли, очень хотелось, чтобы так оно и было дальше. Надеюсь, что тебе тоже.
Уголок его бледных губ дёрнулся в усмешке, взгляд остановился на моём лице. Сделав последний глоток, он отдал мне чашку и сам откинул одеяло.
Широкая грудь с тёмными завитками волос, татуировка… На нём не было ничего, кроме боксёров, и я вдруг ощутила смущение.
Панорамное окно, плывущий под ногами город, мои скользящие по стеклу ладони… Теперь, когда опасность немного отступила, воспоминания накатили на меня, обдали теплом и волнением. Внутри что-то натянулось, руки стали влажными.
Я поспешно поставила чашку на поднос и, подсев к Максу ближе, осторожно отклеила скрывающий рану пластырь. Почувствовала прикосновение к волосам и вскинула голову.
— Не хмурься. — Макс провёл пальцем по моей брови, потом по носу и тронул губы. Обрисовал рот, коснулся нижней губы.
— Перестань. — Я резко отвернулась. Нервно выдохнула, чувствуя какую-то незнакомую мне прежде, бессильную злость. — У тебя дырка в боку, а ты… — умолкла и, взяв антисептик, как следует смочила рану.
Макс зашипел, грязно выругался сквозь стиснутые зубы, напрягся всем телом. Бёдра наши соприкасались, и я ощутила, как закаменели его мышцы. Вот и нечего! Однако внутренне удовлетворение, что я испытала, исчезло так же быстро, как и появилось, стоило мне случайно задеть пальцами его живот.
Прежде, чем сообразила, что делаю, подняла взгляд на Макса. Суровый, мрачный, он тоже смотрел на меня. Дыхание застряло в горле и вырвалось коротким выдохом.
— Почти всё, — выдавила, пряча неловкость, и взяла с подноса новую повязку.
Макс ничего не ответил, но я чувствовала — смотрит. Осторожно, едва касаясь его, осмотрела ранение. Тёплая кожа под пальцами, древесно-кедровый запах, усталость…
— Спасибо тебе, — не выдержав, шепнула я и положила ладонь на живот Макса.
