Спать хочу нормально, прижимая Киру к своему боку, а не таращиться в потолок, раз за разом прогоняя в голове тот момент, как она встретила меня у подъезда.
— Березин…Если бы ты только знал, как сильно я в тебе разочарован.
Я снова вспыхиваю. Блин, да что такого-то, ё-моё. Да, гульнул, облажался, что мне теперь, повеситься что ли? Можно подумать, все вокруг святые, и ни с кем такого не случалось. Хотя Михалыч точно не гулял, он свою Галину боготворит, несмотря на то, что лет тридцать уже вместе."
"Наверное, если бы он сам был с грешком, то все прошло бы проще, а не так мучительно, что я сижу и холодным потом обливаюсь.
— У нас ничего серьезного не было.
— А это не важно, Алексей, было не было. Если ты допустил саму мысль о том, чтобы встать на этот путь, если сделал хоть небольшой шаг в этом направлении, то уже изменил.
— Да не изменял я!
— Не успел? Все вскрылось раньше времени? — бьет прямо в цель.
— Зря я пришел, — поднимаюсь со стула, — извините.
— Сядь, — он приказывает ледяным тоном, — и слушай внимательно.
Я не смею перечить. Сижу, будто кол проглотил.
— Я уберу Прокину. И не приемлю романов на рабочем месте. В моем отделении нет места сотрудницам, которым некогда лишний раз проверить документы, но полно времени, чтобы лезть к женатым мужикам.
— Спасибо…
— Это не ради тебя, и уж тем более не ради того, чтобы прикрыть твои косяки. Это ради Киры. Я не хочу видеть разочарование в ее глазах и краснеть, если вдруг пересечемся на улице. Она замечательная.
— Да, мне повезло.
— Зато ей не повезло. Вместо нормального мужа достался долбоящер, который не в состоянии беречь и уважать.
— Я берегу…
Он отмахивается и продолжает:
— Хорошо, что у вас детей нет. Разведут быстрее.
— Никакого развода не будет.
Он ухмыляется как-то не добро и даже с сочувствием:
— Ты очень плохо знаешь свою жену, Березин, — кивает на дверь, выпроваживая, — хорошего дня желать не буду. Не заслужил.
Я ухожу от него из кабинета, как оплеванный. В груди ломит еще сильнее, и Прокина, которая снова пялится на меня, теперь вызывает еще большее раздражение.
— Марина, зайдите ко мне! — раздается строгий голос Михалыча.
Она вздрагивает, испуганно смотрит на меня и, нервно поправив воротничок блузки, идет в кабинет к своему пока еще начальнику.
* * *С самого утра у меня сердце не на месте.
Едва хватает сил дождаться обеденного перерыва, и я вылетаю из кабинета, как пробка от бутылки. Несусь по коридору, игнорируя все попытки со мной заговорить.
