— И это…выключи сигнализацию, Леша, — отстраненно киваю на тачку, — не нервируй жильцов. Они ни в чем не виноваты. И поторопись, вам с Мариночкой еще документы Михалычу везти. Он терпением не отличается.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, и тут Березин отмирает:
— Да постой же ты!
— Ах, да…прости забыла, — останавливаюсь так резко, что он чуть не налетает на меня. Стаскиваю с пальца кольцо и протягиваю ему на раскрытой ладони, — забирай. Продашь, на ремонт лобового пустишь.
Он смотрит на золотую безделушку, и в глазах плещется самый настоящий страх:
— Ты чего творишь? — хрипит, — несмешно.
— Ты прав. — переворачиваю ладонь, роняя кольцо к его ногам, — совсем несмешно.
Пользуясь его замешательством, ухожу.
— Кира, стой! — рвется за мной. Хватает за плечи, пытаясь удержать, но я с неожиданной силой отпихиваю его от себя. Потом еще раз толкаю в грудь:
— Я разрешала себя трогать?
Откуда во мне столько выдержки я не знаю.
— Куда ты? — в голосе паника.
— До свидания, Леш.
Хорошего дня.
Мне удается сесть в машину. Березин за мной, но я жму на кнопку блокировки, за мгновение до того, как он хватает за ручку.
— Кира! Вылезай из машины. Давай поговорим.
Время разговоров уже прошло. Увы.
Я больше не смотрю на своего мужа. Завожу двигатель и плавно трогаюсь с места. Он пытается преградить мне путь, но я не сбавляю скорость, плавно накатывая на него.
— Кира!
Прежней Киры больше нет. Сдохла.
Выворачиваю руль и, бодро подскочив на бордюре, объезжаю Березина по газону.
Муж что-то кричит мне вслед, но я врубаю музыку на полную и выезжаю со двора, ни разу не оглянувшись.
Глава 14
— Тише, тише, тише, — Алиса пытается обнять.
Я вырываюсь. Меня выкручивает, ломает, раздирает на лохмотья. Я не плачу. Я рыдаю в голос. По-базарному громко и некрасиво. Всхлипы перемежаются с невнятной судорожной руганью
— Козел! Козлина брехливая! Урод! Ненавижу.
— Зай, успокойся.
— Да не могу я. Понимаешь? Не могу.
В диком оцепенении я продержалась до самого вечера, а потом подъехала к дому и увидела у подъезда машину мужа с разбитым окном. И все. Накрыло. Я не смогла зайти в подъезд. Как представила, что там он, что придется смотреть на него, выяснять отношения, слушать либо бредовые объяснения, либо еще более бредовые обвинения, так чуть не сблевала.
В душе пульсировала отравленная рана, и бередить ее еще раз — это слишком. Поэтому сбежала к подруге.
