— Ты забыл застегнуть ширинку, — указываю взглядом на его пах.
Там все в порядке, но Березин испуганно дергается и хватается за причинное место, выдавая себя с головой.
Смотрю на него. Во рту горько. В груди больно. В голове пусто.
Внутри я разбита на осколки, но снаружи еще как-то держусь. Моя боль принадлежит только мне. Он ее не достоин. Больше нет.
— Я помешала? — губы сами растягиваются в сочувственной улыбке, — сорвала важнейшее совещание в твоей жизни?
Он морщится:
— Кир, только давай без истерик.
— Ну что ты, милый.
Никаких истерик.
Мой тон его напрягает. Я наблюдаю за тем, как он нервно поправляет галстук и зарывается ладонью в волосы на макушке, как блестят его глаза. И взгляд такой дерганый, нездоровый.
Что же ты наделал, Березин? Зачем? Захотелось свежего мяса? Новых ощущений, драйва? Устал от нашей тихой гавани и потянуло на приключения? Надеюсь оно того стоило…
Я ни за что не поверю, что он в нее влюблен. Будь так, я бы уползла как раненая кляча, рыдала бы в голос, но смирилась, потому что сердцу не прикажешь.
Но это не их случай. Я просто знаю это, чувствую. И от того в миллион раз противнее.
— Так что же ты тут делаешь, Лешенька?
— Просто коллега попросила отвезти за документами, которые забыла дома, — он пытается говорить миролюбиво и уверенно, а я понимаю, что его слова для меня обесценились, пролетают мимо, как бесполезный треп. Его голос — как белый шум.
— Есть служба такси. Если она такая забывчивая, то вызвала бы машину и доехала.
— Надо было очень срочно.
Успеть за обеденный перерыв…
— Что успеть, милый? — не моргая смотрю на него. Изучаю так, будто впервые вижу, впитываю каждую черточку, чтобы навсегда сохранить в памяти образ предателя.
— Я уже сказал. Документы…
— Причем здесь ты? — я методично добиваю его вопросами, — не твоя сотрудница. Не твои документы. Не твои проблемы.
Теряется на миг, но потом выкручивается:
— Михалыч попросил и отвезти, и проконтролировать.
— Серьезно?
— Да. Ну мы выскочили и понеслись.
— Снова врешь.
— Нет!
— Это был не вопрос, — качаю головой. Разочарование с каждым мигом становится все больше, — твоя дорогая Марина ждала тебя в Алмазе, спокойно попивая чаек. Ты прилетел на крыльях любви и повез ее в ваш райский уголок.
У меня настолько все сковало внутри, что даже голос не дрожит. Звучит на одной ноте. Ровно. Отстраненно. Как у прокурора.
— Я не понял, ты за мной следишь что ли? — Березин понимает, что снова попался на вранье, и включает защитный механизм.
