И сам сбрасывает звонок, не слушая, что она еще там пищит.
Меня потряхивает. Его потряхивает. Всю нашу семейную жизнь потряхивает. Причем так люто, что нет сил стоять на ногах.
Плюхаюсь на стул и утыкаюсь лицом в ладони.
— Кира…
— Леш, не надо.
Я не готова его слушать. Не могу, не хочу. Это все выше моих сил.
Между нами падает тишина. Я продолжаю сидеть, давясь горечью во рту, а муж стоит у окна, опираясь руками на подоконник позади себя. Я чувствую его взгляд как прикосновение. Он обжигает, причиняя боль.
Так и должно быть, да? Это нормально, что так больно из-за другого человека? Разве, когда мы давали брачные клятвы, он не обещал беречь и защищать меня? Почему вместо этого у меня такое ощущение, будто он кожу с меня живьем содрал и на голое мясо капает щёлочью.
— Прости меня, — тихо шепчет он, — я заигрался.
Молчу.
— Мне казалось, что все это глупости, просто флирт, просто ни к чему не обязывающее общение. Легкое, местами острое, бодрящее. Мне льстило ее внимание, это было так…так…интересно и волнительно.
Словно вернулся на десяток лет назад, когда в универе чудили… понимаешь?
— Ты ждешь от меня понимания? — отнимаю руки от лица.
— Просто пытаюсь объяснить, что чувствовал.
— Интерес, волнение, легкость и напряжение в портках. Вот, что ты чувствовал.
Он морщится:
— Это и правда было помутнение. Особенно в последний день. Она позвала, и я пошел. Не думал ни о чем, кроме своих желаний. Не смог остановиться
— Я не понимаю, на что ты рассчитываешь, вываливая на меня все это? — даже мне самой мой голос кажется безжизненным.
— Пытаюсь быть честным.
— Честным надо было быть раньше, когда я пыталась до тебя достучаться, — жму плечами, — а теперь…теперь мне все равно.
Я вру. Мне не все равно. И я не знаю, когда мне удастся совладать со своей болью и восстановить свой растоптанный внутренний мир.
— Не говори так, — шагает ко мне с явным намерением прикоснуться, но я вытягиваюсь в струнку, стараясь отодвинуться как модно дальше. Останавливается. Громко вдыхает, — Я когда увидел тебя у машины, у меня словно пелена с глаз спала.
Я будто проснулся, и сам охренел от того, что творил.
— Соболезную.
Мне хочется завершить этот разговор, и вообще все это общение. Думаю о том, а не воспользоваться ли предложением Алисы и не свалить ли из дома на недельку.
Березин чувствует, что с каждым мигом я все дальше от него, что больше не борюсь, не цепляюсь, пытаясь удержать нас на плаву.
