Наконец, Егор просунул руки под ее волосы и, расправляя пальцами мокрые пряди, подставил их теплым струям. Стасина любовь под влиянием его ласки, словно губка от контакта с водой, потяжелела, увеличилась в размерах. Переполнила девушку и вырвалась наружу.
– Хочу летать, – шепнула она, закрывая глаза.
Дрожь на вдохе. Дрожь на выдохе.
– Полетели, – прижался к ее распахнутым губам.
Сумасшедшие импульсы пронеслись сверху вниз вдоль Стасиного тела. Теряя всякую связь с внешним миром, она сдавленно застонала.
Аравин остановился.
Тяжело сглотнул. А затем, скользнув руками по девичьей спине, резко прижал Стасю к себе. Воздух с шипением вышел из его легких, когда полуголое влажное тело Стаси соприкоснулось с его оголенным торсом. С его незащищенным сердцем.
Пожар в душе Аравина распространялся. Фееричные эмоции охватили каждую чертову клетку тела.
Стася плавно переместилась в его руках и заключила в свои ладони его лицо. Перехватывая талию Стаси одной рукой, вторую поднял к ее затылку. Протолкнул ей в рот язык.
Горячая волна хлестнула спину Егора, когда Стася с готовностью обхватила его язык своими губами и мягко всосала внутрь.
«Отпусти ее».
«Отпусти ее».
«Отпусти ее!»
Но он не мог.
Эмоции внутри него модулировали с безумной скоростью и расцеплялись на миллионы квантов. Сердце, переполненное мечтами и желанием, интенсивно грохотало о грудную клетку. Он был готов сгореть дотла.
Губы Стаси дрожали от его хищных несдержанных ласк, но она не шла на попятную. Принимала его. Слизывала след от своего удара, заставляла кровь в жилах Аравина закипать.
Еще Сократ сказал, что пламя распаляется ветром, а желание – близостью. Чувства эволюционировали, формируя из них других людей."
"Горошины ее затвердевших сосков через тонкую ткань. Сумасшедшее сердцебиение. Затрудненное дыхание. Беспорядочные полустоны-полувыдохи. Стася улетала за опасный рубеж.
Аравин должен был удержать ее, наступая на горло собственному желанию.
Отстранился. С особым трепетом заправляя пряди мокрых волос ей за уши, прислонился к ее лбу.
– Ты вообще понимаешь, что происходит? – хрипло спросил он. Она не могла ответить. Губы перестали слушаться. – Понимаешь? – с нажимом требовал ответа Аравин.
– Да, – тяжело выдохнула девушка, часто моргая тяжелыми от влаги ресницами. – Ты заболеваешь мной. И я болею. Страшно болею, Егор, – горячо призналась она. – Скажи, как приглушить эти эмоции? – неожиданно попросила она. И ему почему-то оказалось больно это слышать. – Научи...
