Слова Егора такие спокойные и одновременно такие сильные для ее ушей. Не оспоришь.
«Я-то знаю. И ты знаешь! А что чувствуешь ты, Егор? Что ты чувствуешь ко мне?»
Ее «люблю» всегда одностороннее. Повторяла ему много раз, а сама так ни разу и не узнала, что для него на самом деле значат эти слова.
Некоторое время они молчали. Переваривали. Обдумывали дальнейшие действия.
Рыдания Стаси прекратились. Щеки высохли, неприятно стягивая кожу. Но пойти умыться пока не было возможности. Аравин не отпускал.
– Я помогу тебе, – скользил руками по ее спине.
Знал, что это успокаивает Стасю. – Буду той стеной, что укроет от внешнего мира, чтобы ты стала сильной. Потому что, Сладкая, ты – мое слабое звено, а вместе – мы единое целое.
– Тогда прогони Ее! Не заставляй меня сходить с ума!
– У тебя нет причин сходить с ума, – надавливая ладонью на затылок, грубо толкнулся губами в ее шею. Неслабо укусил. Шумно захватил сладкий аромат. – Ты – моя.
«А ты, Егор? Ты мой?», – вопрошала отчаянно.
Но вслух заговорить не получилось.
Ослабела духом. Выдохлась: физически и морально.
И когда Аравин все еще ожидал ее сопротивления, Стася обмякла. Утратила какие-либо эмоции. Опустила голову на его плечо, задышала ровно и глубоко.
Не возразила и чуть позже, когда Егор опустился на пол гостиной. Подпирая стену, устроил Стасю у себя на коленях. Сомкнул вокруг нее руки и уперся подбородком в шелковистую макушку.
– Ты обманула меня, – сказал Аравин, но слова его, будто в пустоту канули. – Какая твоя любовь, если при первых же трудностях ты разворачиваешься и уходишь? – не было в этих словах и капли упрека.
Голос хрипловатый, но спокойный. – Так нельзя, Стася.
Егор понимал, что она еще слишком юная. Впечатлительная и отчаянная. Осознавал, что надломлена. И его основной целью стало – не доломать. Починить. Не допустить критического разрушения. Научить, как жить в его мире, маневрируя и уклоняясь. Продемонстрировать, в какой момент наносить удар.
– Жизнь – не готовый макет.
Если картинка ускользает из удобного ракурса – остановись и думай, – прикрывая глаза, уткнулся лбом в ее макушку. – Думай, Стася. О причинах. О последствиях. Об альтернативах. Не принимай решения, очертя голову. Почти каждое твое действие – обнародованная страница. Потом не вырвешь и не перепишешь.
Аравин взвесил каждое сказанное ей слово. В процессе пропустил сквозь себя изрядную массу воспоминаний. Детство. Взросление. Мертвый период. Познание Стаси.
