Теперь густая копна едва доходила до лопаток, а среди прядей появились зелено-синие полоски. Цветовая гамма при выборе одежды набрала кричащей яркости. Стася много улыбалась и смеялась. Безустанно тараторила. Только взгляд, вопреки показному веселью, стал серьезным. Появились в нем скрытые нечитаемые эмоции.
– Этот цветок на голове несет смысловую или функциональную нагрузку? – спросила баба Шура с легким скрежетом в осипшем голосе.
– Это заколка, ба, – машинально ответила Стася, прожевывая блинчик. – Челку держит.
Александра Михайловна подперла рукой щеку и с нехарактерной для нее осторожностью заметила:
– Какая-то чересчур объемная. И цвет жутковатый.
Впрочем, на Стасю ее слова не произвели весомого впечатления. Как и все остальное, что происходило в течение последнего месяца.
– Королевская фуксия, – отчиталась девушка по поводу цвета заколки.
– В сочетании с зелеными прядями – явный перебор.
– А мне нравится. Веселенько.
– Угу, – буркнула баба Шура. – То-то, я смотрю, ты аж пышешь радостью... А платье-то – все цвета радуги!
– Ну, красиво же!
Темные брови Стаси несколько раз игриво подпрыгнули.
Губы растянула заученная улыбка.
– Красиво, – искренне согласилась Аравина.
Несмотря на сомнительное сочетание цветов, Сладкова действительно выглядела более, чем прекрасно. Дерзкая. Экстравагантная. Красивая. Но фальшивая. Пугающе фальшивая. Баба Шура, как никто иной, чувствовала, что за яркой веселой оберткой таится глубокая печаль.
– Не нравится мне твое демонстративное веселье, – тихо проговорила женщина, рассчитывая на какую-то реакцию со стороны Стаси.
Но та продолжала жевать. – Слышишь меня?
И все же, Аравина должна была признать, что не ожидала от этой эмоционально-кипучей девочки столь длительного позерства. Оказалось, что ее Стася – не хрупкое безе. Слоеный пирог. Удивительно и страшно, но за его слоями словно бы существовало несколько различных личностей.
Вот и сейчас, отложив в сторону вилку, девушка повела в сторону бабы Шуры хмурым взглядом.
– Бабушка, – спокойно обратилась она к женщине, – не мути воду, пожалуйста.
Ведь все под контролем, – натянуто улыбнулась. – Живу. Дышу. Улыбаюсь. Все отлично!
Бабу Шуру озноб прошиб от этих певучих слов. В груди резко закололо. Незаметно прижимая руку к сердцу, тяжело вздохнула.
Очевидно, что каждый человек справляется с трудностями, как может. И Стася, на самом деле, выбрала не самый страшный вариант. Пускай хоть наголо голову сбреет, а очи и губы черным подведет, только бы не плакала.
