Привычно потерялась под прямым взглядом Егора, несшим в данную минуту исключительно потребительский характер. Он жадно пожирал ее глазами. Он точно понимал, чего хочет. И у Стаси от этого напора все внутри задрожало.
Полный разворот корпуса к Аравину она совершила, словно во сне, незаметно для самой себя. Поднявшись на носочки, скользнула руками за сильную шею. Приглушенно вздохнула и напряглась, когда их тела соприкоснулись.
В это же мгновение и исчерпала привычную смелость. Наполнилась изводящей душу тенью печали.
Не в силах сделать полноценный вздох, задышала поверхностными урывками.
В последние месяцы едва ли не постоянно калечила свою душу мечтами о Аравине. Выходила за изведанные ими рамки. Шагала гораздо дальше. Представляла свои ощущения. Уже знала, какими они могут быть. В ее фантазии все представлялось естественно и слаженно. Сейчас же... растерялась."
"– Ты считала меня бесчеловечным. Называла жестоким. Бессердечным... – глухо заговорил Егор, и Стася невольно затаила дыхание. У нее мелькнула смиренная мысль, что Аравин ненароком переломит ей ребра, так крепко он сжал руки за ее спиной.
– Мать вашу, да я и сам так считал! – Сладкова ощутила, как от глубокого судорожного вдоха сократились его грудные мышцы. – Но, бл*дь, что-то болит внутри. Понимаешь, Сладкая? Эта одержимость разрастается. Бесперебойно выходит из-под контроля. Я хочу управлять силой этих чувств. Отпускать порционно. Но ни хр*на не получается... Слышишь меня, Стася, – тяжело выдохнул ее имя, – ни хр*на не получается! Чувства к тебе сжирают меня без остатка.
Сладковой пришлось сделать колоссальное усилие, чтобы переварить сказанные им слова. И все равно она не была уверена, что завершила этот процесс полноценно. Откровенная исповедь Аравина растерзала ей душу. Спутались карты, сместились акценты. Сердце с неистовой амплитудой ухало в груди. Кровь неслась по венам. Дыхание то беспомощно слабело, то ликующе усиливалось.
– Значит, я и есть твой форс-мажор, Егор? – тихо спросила девушка.
– Разве еще не понятно? Ты – мое личное стихийное бедствие.
Стася вздохнула и поспешно отстранилась.
– Егор... – позвала, заглядывая в темные омуты его глаз. – Сам знаешь, как тяжко мне дается твоя дьявольская сила. Как я пытаюсь подстраиваться... Но, иногда... ты – мой непосильный крест. И тогда я ломаю голову, станут ли наши отношения когда-нибудь нормальными? Потому что в данный момент они больше напоминают беспорядочную кривую с множеством переломных точек.
– Я знаю, Стася.
