Люди задерживались рядом с ними, с интересом рассматривали ее и задавали дополнительные, не диктуемые светским этикетом, вопросы.
Аравину нравилось то, что он мог свободно ее обнимать: словно бы невзначай касаться губами виска, поглаживать поясницу и удерживать ладонь дольше положенного.
– Чему улыбаешься, Егор Саныч? – спросила Стася, поймав его довольную ухмылку.
– Нравится мне, как ты на них смотришь, – с оттенком явного пренебрежения обвел собравшуюся публику взглядом. – Не боишься. Не сторонишься.
Равной себя выказываешь.
– А чего мне их бояться? – искренне удивилась девушка. – Я ведь не стараюсь им понравиться. Мне это не нужно. Потому и не волнуюсь.
– Значит, мне хотела понравиться? – примерил ее слова к своим воспоминаниям. – Постоянно нервничала. Да и сейчас…
Щеки Сладковой порозовели, потому как, естественно, Аравин знал, о чем говорил.
– Прекрати, – сбивчиво потребовала она. – Не хочу здесь это обсуждать.
Но Егор, хватая за тонкую кисть, привлек девушку ближе. К небольшому островку тени, перед входом в кинозал.
– Ответь на вопрос.
Стася глубоко вдохнула, изучая лицо Аравина глазами. Нервничала из-за его близости, хотя он даже не обнимал ее толком. Только ладонь пальцами сжал с особой значимостью: интимно и требовательно. И этого было достаточно, чтобы у нее сердце зашлось в груди.
– Конечно, хотела понравиться, – для них обоих это уже очевидные вещи, но Аравин любил расставлять акценты и превращать слова в обязательства. – Боялась твоей внутренней силы.
Понимала, что и близко мне не по зубам.
– Но так хотелось, да?
– Ага.
– И как же так получилось, что добилась своего? Не знаешь, принцесса?
Пристально посмотрел ей в глаза.
– Я упрямая.
– Сто процентов, – согласился Аравин, удерживая напряженный зрительный контакт. – А еще смелая, откровенная и потрясающая.
Стася задержалась с ответом. Задумалась.
– Вообще-то, даже не знаю… Как так получилось?..
Егор вежливо кивнул проходящей мимо женщине и склонил лицо к Стасе.
– Зато я знаю, Мелкая.
По ее обнаженным плечам пошли мурашки.
– Ну-ну, расскажи-ка и мне, – поднимая к нему лицо и улыбаясь, попросила она."
"– Я все еще помню тебя с разбитыми коленками, – эти слова заставили девушку насмешливо поморщиться. Она-то готовилась услышать что-то более весомое. – В шестнадцать лет ты не стеснялась замазать их зеленкой. Помню, как ты ударила меня. И как укусила. Как протащила через ад, заставив искать себя по всей Москве.
