Что ж получается, ты у меня глупее черепахи была? Маринка? Маринка!
Наваждение прошло внезапно. Черное, окутавшее сознание полотно в одно мгновение рухнуло, открывая Трошину страшную картину произошедшего. Упав на четвереньки, он подполз к мертвой Маринке и, уткнувшись лицом ей в живот, зарыдал, громко, надрывно, как только может плакать мужчина, навсегда потерявший любимую женщину. Волна за волной пробегала по его телу судорога, а руки раз за разом бессмысленно пытались ухватиться за пробирающийся сквозь пальцы песок.
Исчерпав имевшийся в организме запас соленой влаги, Трошин затих. Некоторое время он еще прижимался к неподвижному Маринкиному телу, затем откинулся назад и повалился на спину. Так он лежал еще долго, раскинув руки в стороны и глядя на бегущие по небу редкие белесые облака, до тех пор, пока солнце кровавой каплей не сползло за линию горизонта, а спине не стало холодно от стремительно остывающего на дне котлована песка.
* * *Автомобиль остановился прямо у ступеней главного входа в здание.
Обе задние двери «мерседеса» распахнулись одновременно, а затем так же почти синхронно захлопнулись. Пассажиры лимузина медленно, словно нехотя, поднялись на крыльцо. Один из них неуверенно оглянулся и жадно вобрал в легкие утренний, еще прохладный воздух. — А ведь правда, дышать хочется перед смертью-то, — взглянул он на своего спутника.
— Я думаю, вам пока о смерти думать рановато, причем во всех смыслах этого слова, даже самых аллегорических.
— Это мы сейчас, похоже, узнаем. — Мужчина еще раз глубоко вздохнул и потянул на себя тяжелую деревянную дверь.
На проходной, возле рамки металлодетектора, скучал полицейский сержант, еще один полицейский сидел в стеклянном кубе, украшенном трафаретной надписью «Бюро пропусков».
— Любезный, нам бы в тридцать первый кабинет, к Кравцовой. — Один из мужчин, уже немолодой, с густой серебристой шевелюрой, идеально контрастирующей со строгим черным костюмом, властно постучал по стеклянной перегородке.
— К кому? — Прапорщик бегло взглянул на посетителя. — В тридцать первом у нас Лунин сидит, а Кравцова, — он ткнул пальцем в список сотрудников, — я что-то такой не припоминаю. Новая, что ли? — Это из московской группы, вчера к вам прилетели, — нетерпеливо подсказал обладатель серебристой шевелюры, — нам бы пройти с Иван Юрьевичем, не торчать здесь на проходе.
— Подождите, — нахмурился прапорщик, глядя через плечо собеседника.
