— Дело не в деньгах, солнышко, — он открывает чемодан, который ему принесли люди в балахонах."
"Равнодушно смотрит на содержимое и разворачивает. Там слитки золота, по полкилограмма, каждый.
— Все это будет твое, как только ты выберешься. Правда, от Рашида, еще никто не уходил… Но я, ставлю на тебя, Риточка. Докажи, что я в тебе не ошибся. Твой охранник будет жить ровно три месяца! Столько я тебе даю времени…
— Я вернусь! — наклоняюсь к нему, удерживаемая за руки восточными бугаями. — Вернусь и натяну тебе кастрюлю щей на уши! Обещаю, обещаю тебе! — кричу, упираясь, пока меня вытаскивают из самолета.
На выходе, на меня натянули хиджаб и затолкали в белый лимузин. Шипела, как кошка, бив по рукам захватчиков. Сообразив, что это мне не поможет — притихла. Думай, МаргаРита, думай. От этого зависит не только твоя жизнь. А думать я буду о том, как сдеру ногтями лживую маску с Абрамовича. Савелий будет искать меня — в этом я тоже уверена. Жалею, что у меня нет панциря, как у черепахи, чтобы спрятать голову… Еще одно испытание, да, Господи? Не дохрена ли?!
Пески и еще раз пески… Долгое время, за окном автомобиля, показывают одну и ту же картинку.
Меня никто не удерживает. Я забилась, с ногами, в угол сидения и смотрела бесцельно на пустыню. Сколько дней пути пешком? Здесь, при побеге, сдохнешь без воды, на раскаленной сковороде. В салоне работал кондиционер и было вполне комфортно. Я представляю, какой ад за пределами автомобиля.
Будто мираж всплывают белые стены дворца. Ущипнула себя, что не сплю.
Тысяча и одна ночь Шехерезады, мать твою! Въезжаем в ворота, которые тут же съезжаются за кортежем машин. Все! Птичка в клетке! — скалятся белыми зубами мои похитители, открывая мне двери. Внутри тропический сад и фонтаны. Озираюсь на крики птиц. Прямо, навстречу, вышагивает белый павлин. Хлопок в ладони, сбоку и павлин раскрывает хвост. Таращусь на это волшебное создание, но чувствую движение в мою сторону.
— Он также прекрасен, как ты, красавица, — с меня сдирают накидку.
Светлые волосы в разные стороны.
Резко разворачиваюсь к арабу. Он цокает языком, обходя по кругу. Я в все еще вечернем платье, которое выбирал для меня Абрамович, для похода в театр. Белое платье, как у невесты, обтянуло кружевом всю фигуру. Стразы по краям декольте поблескивают от солнца. Вот, если я ему прямо сейчас, в глаз, воткну шпильку каблука? — облизываю пересохшие губы.
Араб что-то кричит на своем и мне приносят воду в хрустальном кубке. Пью жадно, не отрывая глаз от шейха.
