Не знаю, что добавили в воду, но это самая вкусная вода в моей жизни!
— Еще? — спрашивает на чистом русском.
— Да! — протягиваю бокал, который наполняется из серебряного кувшина.
Следующую порцию воды растягиваю, успевая рассматривать Рашида. Да, я знаю, кто он. Апельсин назвал его имя. Так же вспоминаю нашу короткую встречу в приемной, у Савелия.
— Меня будут искать, — заявляю нахалу.
— Конечно, — губы его расползаются. — Я бы сам землю рыл из-за такой жемчужины.
Мудак ты, Рашид! — представила, как всажу зубы в его глотку.
Ты сам меня вернешь, еще и приплатишь, чтобы забрали.
52
Пялюсь на удаляющегося Рашида, всадив ногти в ладонь. Ко мне подошла женщина, волосы которой скрывал платок.
— Рита, пойдемте, — снова на русском.
Перевожу взгляд на женщину и она вздрагивает, правильно читая эмоции на лице ""буду убивать"". Сцепив зубы, иду за женщиной, внимательно шаря глазами по сторонам. Нутром чувствую, что меня внимательно рассматривают. Поднимаю голову. На втором этаже ряд окон…
— Это гарем, — поясняет моя сопровождающая.
— На третьем этаже три жены господина и его апартаменты. Вас велено разместить пока на четвертом, где живут родственницы хозяина.
— Меня зовут Влада, я ваша служанка, — склоняет голову.
— Русская? — спрашиваю на ходу.
— Да, — кивает в ответ. — Три года гарема, потом перевели в служанки. Рита, отсюда нет выхода, смирись, — оборачивается, заглядывая в глаза.
Привели в какую-то купальню. Женщины стали стаскивать с меня одежду, покрикивая, чтобы поднимала или опускала руки.
Тарахтели на своем и цокали языками. Мыли, терли, намазывали какими-то маслами. Чувствую себя поросенком для запекания, только яблока в зубы не хватает. От масленого массажа расслабилась и почти дремала. Звук шаркающих шагов заставил поднять голову. Волосы встали дыбом. Еле шевеля ногами, ко мне ползла старуха. Ощущение такое… она свидетельница Земли на трех китах. Беззубо улыбается и макает палец в миску с жидкостью. Взвизгнув, я соскочила, как анаконда в стойке.
— Рита! Не сопротивляйся.
Манун, проверит тебя по-женски, — звучит голос Влады.
Я, конечно, уважаю старость, но эта Баба-Яга, пугает меня до трясучки. Сколько ей лет? Того и гляди развалится. Меня хватают женщины за руки и тянут снова на лежанку. Трясет от злости и отвращения. Карга приближается с выставленным пальцем. Женские твари разводят мне ноги. Не вырываюсь только потому, что может повредить мне все к фигам. Прикусываю губу. Лежу в ступоре. Женщины переговариваются и хлопают руками.
