Знаю, что вы отлично сработались с Тодой и порой понимаете друг друга с полуслова, и понимаю, что возможно не смогу так же хорошо тебя читать, поэтому будь со мной откровенна. Я хочу знать твои мысли, предположения, выводы и опасения. Договорились?
— Это односторонняя договоренность? Ты будешь так же откровенен? — вскидываю бровь. Вот не верю, что герцог будет мне всё рассказывать.
В подтверждение моих мыслей его глаза сужаются, буравя меня изучающим взглядом. Я своих тем не менее не отвожу. Раз уж хочет быть мне полноценным напарником, то я тоже имею право на его откровенность.
— Я постараюсь, — наконец произносит он. — Не буду скрывать, что опыт работы в тесной связке с напарником, для меня нов, но для тебя я готов изменить своим привычкам и методам.
Ого. Надо же. Приятно, бес его дери.
— Это всё? Или ещё что-то?
— Под этими твоими балахонами оружие есть где спрятать? — интересуется он, игриво кусая моё плечо.
— Есть, — ворчу я, пытаясь отстраниться.
— Покажешь? Хочу понимать, насколько ты защищена, — в том, что я не поехала бы безоружной, Севастьен даже не сомневается.
Звучит логично, но чувствуется подвох. Подозрительно изучаю мужчину, но ничего такого прочесть на его лице не могу.
— Хорошо. Сейчас оденусь и покажу, — отстраняюсь, заставляя его разомкнуть объятия. На этот раз он не сопротивляется.
— Я могу помочь, — проводит костяшками пальцев по моей спине.
— То, что я не закатила скандал после утреннего произвола, вовсе не означает, что позволю всё, что взбредёт тебе в голову, — вот ведь коварныйхитрый Змей.
Дай палец — руку по плечо отхватит. — Я не твоя любовница, чтобы терпеть такие вольности.
Фыркнув, поднимаюсь с кровати, одёрнув предавшую моё доверие сорочку.
— Жестокая, — смеётся Севастьен, наблюдая за мной голодным взглядом.
Так странно это всё. Вот такое утро. Бурлящее в крови лёгкое возбуждение и некая игривость в настроении. И, что самое главное, впервые за многие годы отсутствие чувства горькой обиды, безнадёги и отчаяния, в котором я даже сама себе не признавалась.
То, что между нами происходит, постепенно перестаёт восприниматься, как жестокое противостояние, начиная приобретать совсем другой оттенок. И я не могу сказать с чистой совестью, что мне это не нравится. Слишком нравится. Но это совершенно не значит, что я так просто сдам свои позиции.
Прихватив свои вещи, скрываюсь в ванной комнате, где, прежде чем одеться, креплю на икрах специальные ножны, которые для меня сделала Риз.
