— Тьен…
— Что, моя хорошая? — воркует он, посасывая и терзая мою грудь.
Вскидываю бедра, вжимаясь в него, потираюсь, как блудливая кошка о мужскую плоть, как никогда прежде желая освобождения.
— Пожалуйста…
— Сейчас, моя маленькая, моя сладкая девочка, — его поцелуи смещаются ещё ниже. Горячий язык ныряет в трепещущий пупок, пока пальцы пощипывают ноющие соски.
Мотаю головой по подушке, выгибаясь в его руках, подставляясь под ласки, всем телом умоляя о большем. И когда чувствую, как с меня стягивают те самые панталоны, выдыхаю почти с облегчением.
А потом кричу в голос, потому что ощущаю прикосновение жарких губ там, где никак не ожидала. Пытаюсь ускользнуть от слишком безумной ласки, но меня удерживают его руки, раздвигая мои ноги ещё шире, закидывая на широкие плечи.
— Что ты творишь?!! А-а-а-х, перестань… я не выдержу… не смогу, — всхлипываю, и мечусь по кровати, выгибаясь дугой, пока мужчина буквально пирует на моей плоти, вылизывая и посасывая, толкаясь языком внутрь, заставляя сходить с ума от нестерпимого наслаждения.
— Сможешь, Скар, — смеётся он и я ощущаю, как проникает в меня что-то большое, растягивая лоно, ослепляя незнакомым ощущением наполненности. — Такая узкая, восхитительная, сладкая.
И снова обжигающая ласка его рта и настойчивые движения пальца внутри. Кровь стучит в ушах и дыхание перехватывает от жаркой волны, начинающейся там, где он терзает моё тело сладкой пыткой. Толчок, толчок. Вскидываю бедра навстречу, насаживаясь, ища освобождения, хныча и постанывая.
Тугая пружина сжимается внутри до предела и, стоит Севастьену добавить второй палец, всосав чувствительный комочек плоти, как я взрываюсь в ослепительном наслаждении, крича и извиваясь, задыхаясь от невыразимо острого на грани боли удовольствия, проходящего через меня волна за волной.
— Ты прекрасна, любовь моя, — шепчет мужчина, целуя мой живот, покрытый бисеринками пота, заставляя содрогнуться от нового мучительно-сладкого спазма. — С добрым утром.
Он ложится рядом и притягивает меня в свои объятия, прижимается губами к виску, поглаживает спину.
А до меня, сквозь чувственную дымку, приходит осознание, что продолжать мужчина, кажется не собирается, несмотря на то, что сам разрядку не получил.
— Севастьен…
— Тьен. Для тебя Тьен, маленькая. Пожалуйста, — улыбаются его губы в мои волосы.
— А ты не… — опускаю взгляд на внушительный бугор в штанах, в которых он спал.
— Нет, Скар. Я безумно тебя хочу, но взяв однажды, отпустить не смогу.
