Значит барикадам, долженствующим защищать мой душевный и физический покой, точно быть.
Севастьен возвращается в комнату, когда, довольная собой, я уже усердно притворяюсь спящей, отгородившись на своей половине кровати. Слышу шаги и ощущаю разлившийся в воздухе аромат горячей пряной еды. Но продолжаю размеренно дышать. Мужчина пару секунд стоит на одном месте, словно прислушиваясь, и мне чудится его внимательный взгляд. Сплю я! Сплю! И это не трусость, а благоразумие. Именно так и никак иначе.
Волнение понемногу уходит.
Герцог от кровати тоже. Кажется, я слышу тихий хмык, а потом он садится ужинать, явно стараясь не шуметь. Усталость последних дней и ночей, когда я корпела над материалами дела до утра, понемногу берёт своё и тело расслабляется, как и разум, погружаясь в сон. Надо же, первый раз в жизни мне предстоит провести ночь в одной кровати с мужчиной, а я это просплю. Даже обидно чуть-чуть. Совсем капельку.
А утром первое, что я слышу, это странно-знакомый мерный стук под щекой.
Со стоном поворачиваю голову, пытаясь понять на чём это я так удобно лежу, и вокруг крепче сжимаются обнимающие меня руки, а мой нос утыкается в тёплую гладкую кожу. Как же мне нравится этот запах. Его запах. Никогда ещё он не снился мне так явно. Прижимаюсь губами к мужской шее, чувствуя как бьётся под ними пульс. И слышу прерывистый выдох, а в следующий миг в моих волосах запутываются сильные пальцы, посылая по моей коже искры удовольствия. Целую вновь, пытаясь продлить этот сон, прижимаюсь всем телом к моему Тьену, сейчас только моему, вопреки всему, что нас разделяет.
А разделяет нас, в данный момент, надо сказать, немногое. Слишком остро ощущается мужская ладонь на моём бедре, слишком явственно я чувствую обнажённым животом жар большого тела, слишком чётко улавливаю подушечками пальцев быстрый стук его сердца. Настолько, что меня запоздало накрывает осознание. Это не сон. Замираю в руках Севастьена, забывая, как дышать.
Это что? Это как? Постепенно вспоминаю вчерашний вечер.
Мы в Босварии. Вдвоём. В гостинице. В одной кровати. Я точно помню, что строила барьер из подушек. Он что его убрал? Задушу, если так. Отстраниться бы, да кто мне позволит.
— Доброе утро, любимая, — раздаётся излишне довольный хриплый голос. — Словами не передать, как мне приятно, что ты сама искала моих объятий ночью.
Сама? Да ладно. Вскидываю голову и озираюсь вокруг, избегая смотреть на мужчину. Подушки на месте, в отличие от меня.
