"
"Вот так, значит? Глупостями? Сжав гневно губы и бросив на него испепеляющий взгляд, ухожу за ширму, где стягиваю с себя неприятные после купания под дождём одежды. И лишь погрузившись в воду, понимаю, что Севастьен опять сыграл на моей вспыльчивости и эмоциях. Манипулятор бессовестный. Но в чём-то он прав. Если бы я действительно не готова была уступить, то выбор был бы очевиден. Неужели я такая слабовольная? Или всё дело в нём? Почему лишь этот мужчина способен как наполнить меня внутренней силой, так и полностью лишить самообладания? Почему мне хочется только его, несмотря на все попытки забыть и убедить себя в обратном? Почему, даже обижаясь и пытаясь ненавидеть его много лет назад, я искала ему оправдания, оставалась рядом, позволяла присутствовать в своей жизни? Неужели это действительно любовь? А может, одержимость?
— Вода так и остынет, пока ты все свои думы передумаешь, — слышу я его голос над головой и не успеваю даже среагировать, как звучит бесцеремонное: — Подвинься, я тоже хочу быть чистым.
Абсолютно голый Севастьен залезает ко мне в ванную и пока я хватаю ртом воздух, пытаясь собрать мысли в кучу и найти слова, способные передать всю степень моего негодования, меня же, как куклу, ловко разворачивают спиной к себе, заставив усесться между мускулистых ног.
— Ты что творишь?!! — шиплю, пытаясь вырваться, но оказываюсь в кольце его рук.
— Принимаю ванну. Кто-то тут рассуждал о справедливости. Разве честно, что мне достанется холодная вода? Считаю, мы оба имеем право на горячую, значит купаться будем вместе, — сообщает он мне, отбирая мочалку.
— Это не смешно! И никакого права так себя вести со мной ты не имеешь, — рычу, отодвигаясь, чтобы встать.
— Ты даже не представляешь, насколько ошибаешься, любовь моя. И разве я делаю что-нибудь ужасное? — чувствую, как он начинает намыливать мочалкой мою спину. — Просто расслабься и получай удовольствие.
Мочалку сменяют горячие руки, нежно намывающие моё уставшее тело, массируют ноющую поясницу, разминают плечи. Как не растечься лужицей от этой неприкрытой заботы и ласки? И все мои доводы как-то блекнут, когда хочется свернуться клубочком у мужчины на груди.
Глупая, глупая влюблённая Скарлетт.
— Я думала, что ты перестанешь на меня давить, после нашего разговора, — тихо признаюсь, когда Севастьен принимается мыть мне голову, нежно вспенивая шампунь.
— Правда, думала? Или хотела так думать? — интересуется он.
— Ты просил шанс, а прёшь напролом, не заботясь о моих чувствах.
