Я - палач

Обратись к нему.

— Я и собираюсь.

— Кстати, Громов, ты мне, помнится, предлагал отправиться к тебе, когда я выйду на пенсию. А раз уж я завершил своё последнее дело… Ещё актуально?

— Да, — сказал я. — Ты мне пригодишься. Будешь следить за безопасность. Когда Соколовы поймут, что Гронд мёртв, начнётся война на уничтожение.

— Будет жарко, — Руссо выехал на дорогу к порту. — Но… а ты правда Небожитель?

— Нет… не знаю. Честно, не знаю. Всё слишком запутано.

— Да… Громов, смотри, — он показал рукой на тротуар. — А это не дочь хидара Рэгварда? Как её звали?

— Мари, — сказал я.

— Принято, — Руссо затормозил у обочины. — Удачи, Громов.

Я вышел и захлопнул дверь. Мари сидела на лавочке у какого-то магазинчика, подперев голову руками и о чём-то думая. Рядом с ней крутился какой-то мальчишка. Я присмотрелся, глаза у него такие же, как у неё: один карий, другой голубой.

— Громов? — Мари подняла голову и грустно улыбнулась. — Давно не виделись. А что… что у тебя с лицом?

— Что с ним? — спросил я.

Она подошла ближе и показала мне зеркальце. На лице заметные глубокие царапины, будто по моему лицу забиралась кошка. Это я порезал, когда ворвался через окно. Даже не заметил.

— Ерунда.

— Надо обработать, — сказала Мари. — А то будет инфекция. Сейчас, у меня тут есть в косметичке. Садись.

Вообще-то, я собирался в академию, ну ладно. Я сел на скамейку.

— А это мой брат, — Мари показала на мальчишку. — Калеб.

— Здравствуйте! — сразу представился он.

Я пожал ему руку.

— Может, лучше заняться этим в академии? — спросил я.

— Мне туда больше нельзя, — грустно сказала Мари.

— Почему?

Она на несколько секунд отвернулась.

— Папа умер.

— Мне жаль, — сказал я.

— Я уже смирилась, он давно болел. Просто он был хидаром. Но теперь хидар не Калеб, как положено по закону, а наш дядя.

— Он захватил власть?

Мари кивнула.

— Можно сказать и так. Наблюдатель Малого Дома был только за, они с моим дядей друзья.

"Она принялась возиться с моим лицом. Пропитанная чем-то ватка обжигала царапины. Мари смотрела на меня своими разноцветными глазами. От неё пахло какими-то фруктовыми духами, которые не мог перебить даже запах лекарств из той бутылочки.

— А в академии можно быть только от какого-нибудь клана или дома, — продолжила она.