В общем, я подошёл к ним…
— К кому? — спросил я.
— Я не помню, — ответил Лин. — Я даже не смотрел. Просто говорю, что у вас в камере сгорания игниума проблемы, но я могу посмотреть. Открыл капот, а потом раз! — он аж вскрикнул. — И меня в спину, как молотком ударило. Ну и всё, я упал. А потом открываю глаза, а там какой-то доктор на меня смотрит. Ну и…
— Ладно, успокойся, — я отошёл к окну.
Двор поместья освещён, но всё ещё темнота. Зима и Ночь в самом разгаре. Я поправил стоящий на подоконнике опавший цветок.
— На заводе говорят, что достраивают второй панцирник по твоим чертежам.
— Ну и отлично! — воскликнул Лин. — У нас как раз ещё два предка. Куда бы пристроить третьего? Никак не могу придумать. А точно, я помещу его в шедевр! Нет, там будет Старый Герберт, а того я помещу…
— Разберёшься потом, — сказал я. — Отдыхай, ешь и спи хотя бы шесть часов в день.
— Шесть? Это много. Я сплю четыре, но не успеваю…
— Будешь спать шесть часов. Это приказ.
— Понял, — Лин расстроился.
Я подошёл к алтарю предков.
Им было нескучно, они трепались между собой.
— А я ей говорю, что первое правило ceкса зимой: у кого сопли, тот снизу!
Все три духа заржали, как кони.
— О, ты здесь, брат, рад тебя видеть, — обрадовался дух из академии. — Спасибо, что забрал. Я уже лет сто так не хохотал, как сегодня.
— Да, давно я не смеялся, — сказал дух Шелестовых.
— И мне сейчас никто не пересказывает лекции, — добавил Старый Герберт, «предок» Лина. — Он опять хочет засунуть меня в машину?
— Да, — ответил я.
— Не знаю как, но то топливо работает ещё сильнее, пока я рядом. Какая-то магия, странно.
— Какая тебе разница?
— Да никакой. Но всё же это лучше, чем сидеть в свече или камне. И лучше, чем слепым духом летать над землёй.
— Да-да, — согласились другие духи.
— Ты говорил тогда про остальных, — сказал я. — Что я не один. Что это значит?
— Но ты и правда не один, — ответил дух из академии. — Сначала вас было четверо.
— Да, — согласился Старый Герберт.
— Но когда ты меня забирал, вас стало пятеро.
— Их и было пятеро, — сказал дух Шелестовых.
— Что это значит? — я повторил вопрос.
— А ты уверен, что хочешь знать? Если ты их не видишь, то…
— Говори, — потребовал я.
— Ладно. Есть твой дух, который в этом теле главный. И к твоему дух привязан другой, который не говорит и не может говорить. Но его срастили с тобой очень-очень давно. Он почти часть тебя.
— Топор? — спросил я. — Мой Карнифекс?
— Наверное. У него есть воля, но он подчиняется тебе.
