— А это не опасно оставаться одному? — Руссо посмотрел в заднее окно.
— Нам нужно поговорить, — сказал я. — И чтобы никто не слышал. Знаешь, мне бы не хотелось, что мои слова кто-то передал Фойлу.
— Могу тебя понять. Кажется, будто сукин знает всё, что здесь происходит.
Я сбавил скорость и поехал по узкой улочке. Сам по себе Мардаград намного меньше Урбуса, столицы империи. Тут мало освещённых улочек с магазинами, да и многие уже не работали. Сказывалась недавняя война, да и текущее положение было ненамного легче.
В немногие работающие магазины стояли очереди горожан. Некоторые с удивлением смотрели на мою машину.
— И о чём ты хотел поговорить? — спросил Руссо.
Я держал покрытый дорогой кожей руль обеими руками, пытаясь расслабиться. Это пока самое сложное, никак не удавалось. Всегда напряжён. Даже в бою мне проще.
Руссо терпеливо ждал ответа, но я пока молчал. Мы проехали ещё и остановились у обочины. Здесь когда-то была булочная. Но рядом упала бомба с крылолёта, и магазинчик пострадал.
Разбитые окна пытались заколотить, но досок не хватило. Вывеска была сорвана и валялась у двери. А дальше по улице был виден складской комплекс. Охраняли его пулемётчики и одна из новых пушек Лина, которая может стрелять в небо.
— А что там так охраняют? — спросил Руссо.
— Ты плохо работаешь, — сказал я вместо ответа.
— Если ты скажешь, что нужно сделать…
— Отец Гронд оставил мне много записей. Агенты по всей империи, спящие и явные. Алчные и идейные. Те, кого шантажировали, и те, кто работал на Гронда добровольно.
Несколько записных книжек. Но почему ни одного агента нет в Хитланде? Мне нужны люди в Кхарасе.
— Ну несколько есть, — сказал Руссо. — Я пытался с ними связаться, но бесполезно.
— Я не про это. Почему их вообще было так мало изначально? В каждой стране десятки и сотни имён. А в Хитланде человек пять. И все они уже мертвы или не выходят на связь.
— Хотел бы я ответить на твой вопрос, — бывший инспектор задумался. — Может быть, у Отца Гронда был ещё лист с именами, который ты не обнаружил? Или он его уничтожил? Или, может быть, лист был, но его кто-то спрятал?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну тебе же переводили записи, — сказал он.
— Мари Рэгвард, верно. Может быть, она случайно потеряла один лист? Ну мало ли, учитывая, сколько раз они сбегали из академии. Или… не, мне это кажется.
Руссо отмахнулся.
— Говори, — потребовал я.
— Она же из Хитланда, — Руссо посмотрел на меня и отвернулся.
