Хотелось бы в это верить, но я уже на собственном опыте убедился, насколько силен враг, и не слишком доверял восторженным газетным статьям.
В санбате я пролежал около трех недель, затем снова вернулся в свой полк. От души обнялись с Мишей Ходыревым, Юрой Савенко, который исполнял в мое отсутствие обязанности командира роты.
Представился Тимофею Филипповичу Козыреву, который стал командиром полка.
– Ноги как твои? – спросил он.
– Ноги нормально. Пальцы отмороженные воспалились, но сейчас ничего. Бегаю.
– Хромаешь немного.
В штаб нет желания перевестись?
Если бы этот разговор состоялся прямо по возвращении, я бы, наверное, согласился. Но, побывав в своей роте, увидев, с какой теплотой встретили меня друзья, я замялся. Не буду лицемерить, передний край, бои, гибель товарищей и полученное второе ранение заставляли меня задуматься. Я уже был далеко не мальчишка, в апреле мне исполнялось двадцать четыре года. Сколько уже погибло ротных командиров в полку? Много… Когда-то наступит и моя очередь.
– Не знаю, – пожал я плечами.
– Не привык я к штабной работе.
Была и другая причина. Укоренившееся у строевых командиров прохладное отношение к штабникам. «Штабные крысы», смеясь, называли мы их. Видели, что штабники и награды получают чаще, и обмундирование у них как с иголочки, и спят они в тепле. Это порождало более сильные эмоции, чем пренебрежение. Мы зачастую терпеть не могли штабную сытую братию и не считали, что они воюют.
Наверное, Козырев прочитал все это на моем лице и засмеялся.
– Ладно, подумай, а пока принимай роту.
Кстати, мы тебя к ордену Красной Звезды представили.
– Спасибо, – заулыбался я.
Награды в тот период выдавали скупо. Расщедрились в связи с нашим контрнаступлением.
Поговорили с Григорием Чередником. У него был добротный блиндаж, а в прихожей сидела молодая телефонистка в хорошо подогнанной сержантской форме. Ординарец растапливал печь, небрежно козырнул мне, а я подумал, что мой товарищ (может, бывший?) окружил себя целым штатом обслуги. Заметил я и новенький орден Красной Звезды рядом со старым, полученным еще в сороковом году.
– Поздравляю с наградой, – пожал я ему руку.
– Спасибо. Представляли к Красному Знамени, но в штабе дивизии зажали. Мы это дело обмоем… как-нибудь. Принимай роту и налаживай боевую подготовку. Расчухиваться нам время вряд ли дадут. Такое наступление идет, что мы в стороне не останемся.
– Как дома дела? – спросил я.
– Нормально. Для нас дом сейчас батальон. На другое времени не остается.
